21 Ноября 2016 г.

5 незамеченных тенденций в российской экономике

5 незамеченных тенденций в российской экономике

Когда западные и российские либерально настроенные специалисты начинают рассуждать о российской экономике, то помимо естественной идеологической предвзятости они не просто оценивают лишь формальные показатели, но зачастую не видят и вполне очевидных тенденций, способных в корне изменить качество российской экономики.

Посмотрим на то, какие тенденции находятся вне фокуса внимания либеральных экономистов и большей части общественного мнения. 

Первое. Прекращение концентрации производства

Северсталь.jpg

Предприятие компании Северсталь. Источник: severstal.com.

Согласно рейтингу 400 крупнейших предприятий России, составленного журналом «Эксперт» в 2016 г., доля в совокупной выручке первых 40 промышленных гигантов среди 400 крупнейших с 2005 к 2015 году снизилась с 62 до 60%. Это, конечно, очень высокий уровень монополизации, существенно снижающий конкурентоспособность промышленности.

Учтем, однако, что незначительное снижение было зафиксировано по результатам «десятилетки огосударствления» и «деиндустриализации», когда по логике развития «экономики нефтегазового гламура» производство концентрировалось на производственных мощностях крупнейших компаний, которые только и были способны конкурировать с относительно дешевым импортом. Не забудем и беспрецедентную, хотя и логичную, концентрацию активов в нефтяном секторе.

Вероятно, по результатам 2014-2017 гг. можно рассчитывать на более благоприятную картину. Особенно, учитывая стратегически важное решение о допуске малого и среднего бизнеса к закупкам госкомпаний, которое реализовывается, несмотря на значительное сопротивление.

Но даже имеющиеся цифры показывают наличие у средних и малых промышленных предприятий – основы развития «несервисного» сектора – собственного рынка и инвестиционного потенциала. Важно и то, что эти обнадеживающие тенденции сформировались «естественным» образом при минимальном стимулировании со стороны экономических властей.

Второе. Изменение логистических возможностей России

Усть Луга.JPG

Порт Усть-Луга в Ленинградской области. Источник: portstrategy.com.

Одним из ключевых факторов геоэкономической уязвимости России была ущербная логистика и зависимость от транзитных стран. Россия не только в 1990-е, но и в «нулевые» не имела прямого выхода ни на один из значимых рынков, что являлось важным «ограничителем» экономического роста.

Сейчас Россия при всех недостатках и провалах, например, отсутствии прогресса по проекту Южно-Уральского логистического узла, обладает новым логистическим качеством.

«На слуху» у нас в основном стратегические трубопроводы: «Сила Сибири», «Северный поток»», «Голубой поток», но не только в них дело.

Новая система портов на Балтике и на Каспии, существенное расширение логистических возможностей на Дальнем Востоке, модернизация железнодорожной сети внутри страны, - все это выводит Россию на новый уровень.

Речь не только о доступности ключевых рынков (которыми объективно становятся рынки «условных» Юга и Востока), но транспортной эффективности. Если России и ее партнерам удастся реализовать хотя бы частично проект коридора «Север-Юг», то геоэкономическая ситуация еще более улучшится.

Третье. Быстрая реализация промышленных проектов

Нефтехим.jpg

Тобольский нефтехимический комплекс компании «Сибур». Источник: t-l.ru.

Политика «импортозамещения», конечно, была «реактивной» и не всегда осуществлялась по продуманному плану. Но нельзя не отметить, что в ряде критических отраслей, например, двигателестроении, производстве электрооборудования и т.д., перенос производства в Россию идет высокими темпами и задачи могут быть решены, как раньше говорили, «в пределах одной пятилетки».

Это, учитывая масштабы промышленной деградации страны к 2012 г., можно считать практически «рывком». А ведь целый ряд проблем, в том же двигателестроении, в производстве специальных сплавов и нефтегазового оборудования, считались принципиально «нерешаемыми» еще в середине 2014 г. Появились сдвиги даже в такой отрасли, как станкостроение, которая еще пять лет назад считалась в России полностью «убитой».

Эти тенденции остаются малозаметными, поскольку слишком конкретны «для макроэкономистов-реформаторов», привыкших рассуждать «в целом».

Но даже крупнейшие проекты в сфере нефтехимии, такие как Тобольский нефтехимический комплекс «Сибура», остаются в тени. А, ведь, в совокупности с газоперерабатывающими проектами «Газпрома» (например, Новоуренгойским газо-химическим комплексом) они создают новую структуру нефтегазовой отрасли, которая явно рассчитана в т.ч. и на возможность резкого падения спроса на российский газ после 2020 г. Даже крупнейшая верфь в бухте Большой Камень не привлекает внимания «экономических аналитиков», предпочитающих говорить об абстрактных материях.

Такие проекты демонстрируют способность к быстрой реализации проектов по концентрации критических производств в пределах России.

Да и сама задача реиндустриализации уже не воспринимается как экономический кошмар. Это новое психологическое состояние экономики, когда строить новые заводы становится нормально.

Не забудем и то, что экономические партнеры России (и на постсоветском пространстве тоже) лишаются возможности шантажировать Москву разрывом технологических цепочек – возникающие неудобства будут решены сравнительно быстро.

Четвертое. Новый уровень реализации крупных инфраструктурных проектов

Восточный_1.jpg

Космодром Восточный. Источник: ampravda.ru.

Россия начинала в этой сфере с крайне низкого уровня организационных и экономических возможностей. Последствия подготовки к Форуму АТЭС во Владивостоке в 2012 г. полностью не устранены до сих пор. Универсиада в Казани в 2013 г. показала существенно более высокий «класс» и с точки зрения строительных технологий, и с точки зрения организационной эффективности.

Олимпиада в Сочи, подготовка к которой велась с огромной «кровью» и с многочисленными скандалами, «на выходе» дала уже крупный комплексный объект исключительно высокого качества, что были вынуждены признать даже недоброжелатели.

Космодром «Восточный», являющий собой «сплав» разных экономических эпох показателен: строился он плохо и сложно, спланирован не во всем «по уму», проект оброс уголовными делами, но космодром построился и постепенно начинает работать.

А ведь это колоссальный по значимости объект: впервые со времен БАМа построен полноценный новый город.

На этом фоне строительство системы логистических объектов на экологически сложном Балтийском побережье прошло прочти незаметно. Новое качество организационного и технологического потенциала при реализации крупных инфраструктурных проектов мы можем наглядно наблюдать и при строительстве Крымского моста. Это обозначает новый уровень управленческого потенциала и новые возможности геэкономического планирования.

Пятое. Новое состояние банковского сектора

Банк.jpeg

Здание Центрального банка России. Источник: in-news.ru.

Несмотря на неблагоприятную внешнюю ситуацию, произведена зачистка значительной части банковских «помоек» и структур, которые могли быть использованы для манипуляций на рынке.

Но еще в 2012-2014 гг.,  в относительно спокойной ситуации, только ленивый не говорил о грядущем банковском кризисе. И ожидания такого кризиса во второй половине 2014 г. имели под собой все основания с учетом резкого сокращения доступа российских банков к международным финансовым ресурсам.

Сейчас вероятность возникновения в российском банковском секторе крупного кризиса, конечно, полностью не снята, но существенно сокращена.

Отметим два обстоятельства: с одной стороны, как естественным, так и искусственным путем в России началась реальная, а не фиктивная, как после кризиса 2008 г., концентрация капитала.

С другой, - стабилизация банковского сектора, в том числе, закредитованных крупных банков была достигнута не только за счет помощи со стороны государства, но и за счет собственных резервов, а проще, - через меры по наведению порядка.

В целом, снижение внешних долговых обязательств с казавшихся неподъемными (даже с учетом той части задолженности, которая была сформирована за счет фиктивного кредитования) $732 млрд до примерно $520 млрд – суммы, куда более вменяемой, – впечатляет. И заслуги руководства Центробанка РФ здесь трудно переоценить.

Перечисленные, казалось бы, тактические шаги постепенно создают новое качество экономики. И то, что это качество не получает должного освещения и понимания на уровне экономических аналитиков и экспертов весьма прискорбно, но понятно.

Вникать в суть реализуемых в России проектов и понимать их последствия гораздо труднее, чем рассуждать об абстрактных «реформах» и «инвестициях».

Рассмотренные сдвиги и связанные с ними проекты являются и единственным реальным инструментом формирования нового социально-значимого класса «содержательных управленцев», который призваны вытеснить из российской социальной действительности бессодержательных, как правило, «эффективных менеджеров» и «макроэкономистов».

Главный недостаток сегодня – это то, что в информационном обороте инвестиционного сообщества остаются неактуальные мифы прошлого, создавая крайне искаженное представление не столько о состоянии дел в России, сколько о векторе ее развития.

Дмитрий Евстафьев, профессор НИУ ВШЭ

Комментарии
18 Апреля
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Минску пытаются внушить, что последовательная внешняя политика по отстаиванию национальных интересов может лишить Беларусь статуса переговорной площадки.

Инфографика: Сколько вкладывают в Беларусь Европейский и Евразийский банки развития
инфографика
Цифра недели

$8,6 млрд

составил объем взаимной торговли стран ЕАЭС в январе – феврале 2018 г. Это на $1 млрд (14,4%) больше по сравнению с аналогичным периодом 2017 г. – Евразийская экономическая комиссия