17 Октября 2017 г.

Алиев – Саргсян: мирный карабахский процесс скатывается в пропасть?

Алиев – Саргсян: мирный карабахский процесс скатывается в пропасть?
Президент Азербайджана Ильхам Алиев и президент Армении Серж Саргсян на встрече в Женеве 16 октября 2017 г.
Фото: armeniasputnik.am

16 октября в Женеве состоялась встреча Ильхама Алиева и Сержа Саргсяна. В совместном заявлении сопредседателей Минской группы (МГ) ОБСЕ, распространенном по ее итогам, говорится, что диалог президентов Азербайджана и Армении «прошел в конструктивной атмосфере». Алиев и Саргсян вернулись за стол переговоров через один год и три месяца. Впрочем, встреча в июне 2016 г. по форме была трехсторонним саммитом, который состоялся благодаря инициативе президента России Владимира Путина. Сегодня за дипломатическими формулировками скрываются растущие ставки в карабахском конфликте.

Что же скрывается за дипломатически отточенной фразой про «конструктивную атмосферу» женевских переговоров? Судя по совместному заявлению сопредседателей МГ ОБСЕ, никаких конкретных договоренностей конфликтующие стороны не достигли. Как в этом случае оценивать эффективность встречи Алиева и Саргсяна? Можно ли согласиться с выводом, что она стала обычным протокольным мероприятием, которое не будет иметь ровно никакого влияния на ход урегулирования многолетнего конфликта?

Ответ на эти вопросы было бы целесообразно начать с пояснения, в каких условиях вырабатывалось решение о переговорах на высшем уровне. О возможной встрече Алиева и Саргсяна стало известно 11 июля 2017 г., после того как в Брюсселе сопредседатели МГ, а также личный представитель действующего председателя ОБСЕ  провели консультации с министрами иностранных дел Азербайджана и Армении Эльмаром Мамедьяровым и Эдвардом Налбандяном.

Сама возможность для переговоров в столице Евросоюза была на тот момент под вопросом. На линии соприкосновения в Нагорном Карабахе за неделю до этого произошло новое военное обострение. Сегодня  дипломаты и эксперты, наблюдающие за динамикой конфликта, отмечают беспрецедентную эскалацию в апреле 2016 г. В какой-то мере специалисты по данной теме оказались заложниками событий «четырехдневной войны». Между тем и до прошлогодних событий карабахский фронтир вовсе не был «тихим местом». Планка вооруженного противостояния, начиная с 2008 г. (когда стало ясно, что казус Косово не будет автоматически мультиплицирован на постсоветском Кавказе), только поднималась.

Хотя апрельская эскалация  стала беспрецедентным нарушением хрупкого перемирия, установленного в мае 1994 г., после ее завершения в Карабахе не стало спокойно.

И «военные тревоги» случались там время от времени и после завершения «четырехдневной войны» в результате договоренностей о прекращении огня. Только в 2017 г. они случались в феврале, апреле, июне и июле. Более того, в самый канун женевской встречи 10 октября на линии соприкосновения конфликтующих сторон снова имело место обострение.

Важнейшая особенность процесса карабахского урегулирования вот уже многие годы заключается в чередовании переговоров с боевыми столкновениями. Как правило, они случаются либо в преддверии очередного раунда встреч глав государств или министров иностранных дел Армении и Азербайджана, а также региональных визитов сопредседателей МГ, либо вскоре после их завершения.

Фактически содержательный разговор о возможных уступках и компромиссах последний раз имел место в ходе саммита в Казани в июне 2011 г. Незадолго до него сопредседатели МГ патетически обращались к президентам Армении и Азербайджана с призывом «продемонстрировать политическую волю и завершить работу над Основными принципами» (также известным, как «обновленные Мадридские принципы»).

Однако ни тогда, ни сейчас Ереван и Баку не проявили ни воли, ни желания продвигаться на пути фиксации возможных уступок и компромиссов. В содержательном плане переговорная платформа за шесть лет не изменилась. По-прежнему в центре переговоров две проблемы – статус Нагорного Карабаха и освобождение азербайджанских районов, примыкающих к территории бывшей автономной области. И обе стороны не имеют особых резонов демонстрировать уступчивость. Внутри Армении и Азербайджана отход от крайних позиций (территориальная целостность vs. самоопределение армянской общины Карабаха) будет воспринят негативно.

После «четырехдневной войны» для Еревана всякая уступка будет означать компромисс как следствие давления, а для Баку – отказ от плодов «победы» (установление контроля над небольшим участком земли азербайджанский истеблишмент подает как военный успех и развенчание мифа о Карабахе, как о «неприступной крепости»).

Теоретически Россия и другие сопредседатели МГ (США и Франция) могли бы надавить на конфликтующие стороны. В отличие от Донбасса или Абхазии их позиции близки друг другу. «Разогрев» армяно-азербайджанского противостояния не входит в планы ни России, ни США, ни ЕС (который в МГ по факту представляет Франция).

Но и для Москвы, и для Запада ускоренное замирение Еревана и Баку не является абсолютным приоритетом, ради которого они бы рискнули и забыли бы про имеющееся недоверие по широкому спектру проблем от Сирии до Украины.

И если не получается примирить, то можно хотя бы удержать Ереван и Баку от наращивания противостояния. Как минимум свести его к минимальному. Здесь уже не до разрешения конфликта и даже не до возвращения к содержательным переговорам.

«Конструктивная атмосфера» переговоров, таким образом, видится как своеобразная зацепка, позволяющая удержать весь мирный процесс от скатывания в пропасть. Прорывом это не выглядит, но может рассматриваться как эффективное решение непростой тактической задачи.      


Сергей Маркедонов, доцент кафедры зарубежного регионоведения и внешней политики Российского государственного гуманитарного университета

Комментарии
14 Ноября
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Полностью отказаться от прибалтийских портов Беларусь не планирует.

Инфографика: Военно-морские силы США в Европе
инфографика
Цифра недели

$6,7 млрд

составил объем иностранных инвестиций в реальный сектор экономики Беларуси за первые 9 месяцев 2017 г., что на 6,4% больше, чем за аналогичный период 2016 г. Основными инвесторами выступили компании из России (40,6%), Великобритании (26,6%) и Кипра (7,1%) – Белстат