12 Июля 2017 г.

«Бог войны» на службе КНДР. Обладание МБР приближает конфликт?

«Бог войны» на службе КНДР. Обладание МБР приближает конфликт?

День, которого ждали как неизбежного те, кто всерьез занимаются ракетной программой КНДР, наконец-то настал. КНДР удалось продемонстрировать боевую ракету, имеющую дальность стрельбы по траектории, оптимизированной под максимальную дальность более 5500 км. А значит, у КНДР теперь есть боевая межконтинентальная баллистическая ракета. Что это означает для региона и мира? И какова вероятность военного конфликта в новых условиях?

Конечно, ракета «Хвасон-14» (Марс-14) сделала лишь первый успешный полет, причем мы точно можем говорить об успехе самой ракеты. Данных, подтверждающих (или аргументированно опровергающих) версию Пхеньяна о выживании боеголовки при снижении в атмосфере на конечном учаcтке траектории, нет. Но учитывая тот факт, что во время испытаний «Хвасон-12» боеголовка снижалась в условиях, близких к ситуации стрельбы на межконтинентальную дальность, и успешно давала телеметрию (информацию о значениях различных измеряемых параметров – прим. «ЕЭ») – заявления Пхеньяна вполне могут быть правдой. 

Почему это так важно?


Основной угрозой Пхеньян считает Соединенные штаты. Гарантированное силовое сдерживание США в мире доступно всего двум странам: России и Китаю, во многом благодаря наличию межконтинентальных баллистических ракет (МБР), способных достичь целей на американской территории. Даже небольшой арсенал МБР в свое время сильно поднял военно-политический статус КНР.

Пхеньян этот опыт внимательно изучил – как и безуспешный опыт прошлых примирительных соглашений с США, которые через какое-то время открыто нарушаются, а нарушения сопровождаются все новыми и новыми требованиями безответных уступок со стороны КНДР. А также опыт многих других оппонентов США – держав, не располагавших ни ядерным оружием, ни средствами его доставки до США.

Какую дальность стрельбы должна иметь баллистическая ракета, чтобы из Северной Кореи накрывать цели в США? Болевые точки любой страны – это крупные города. В большинстве сценариев неприемлем риск даже небольшого ядерного взрыва в одном американском городе. Для любой страны допустимые потери в «маленькой победоносной войне на другом конце света» исключают повторение Хиросимы.

Ближайшая к КНДР континентальная цель в США – это Анкоридж, 5400 км от ближайшей возможной позиции старта. До Сиэтла – 7900 км. До Сан-Франциско – 8400 км, до Чикаго – 9900 км, а до Нью-Йорка – 10400 км. До Гонолулу, столицы островного штата Гавайи, около 7000 км. При этом баллистическая ракета должна быть способна забросить на эту дальность адекватную полезную нагрузку: не только заряд, но и средства обеспечения, в том числе тепловую защиту для прохождения плотных слоев атмосферы.

В настоящее время идут споры, связанные с анализом различных математических моделей траектории полета «Хвасон-14» для перерасчета на траекторию с максимальной возможной дальностью. И даже самые скромные прикидки дают уверенные 5500-5800 км. Не исключено и достижение 9000-9200 км. Но большинство оценок — в интервале 6700-8000 км.

Таким образом, Пхеньян совершил важнейший шаг к обретению потенциала прямого ядерного сдерживания США. На протяжении многих лет сдерживать американцев КНДР могла только угрозой нанесения им потерь через удары по американским базам в прилегающем регионе, а также по их региональным союзникам.

Теперь в зоне физической досягаемости как минимум Анкоридж, а скорее всего, еще и Гавайи и даже, может быть, Сиэтл. А если верны самые смелые оценки – то Сан-Франциско и другие города.

Таким образом, КНДР как потенциальный военный противник стремительно покидает «американскую зону комфорта». И еще задолго до этого запуска перед США во весь рост встала еще одна сложная проблема.

Стратегический просчет США


Текущая ситуация вокруг КНДР – это провал предшествующих администраций США. Если Вашингтон на этот раз согласится на переговоры, они, скорее всего, станут очередным бесплодным раундом попыток договориться, либо США придется идти на сильное изменение позиции. А это значит – идти на серьезные уступки Пхеньяну, а не только продолжать требовать односторонних уступок с обещанием «потом подумать», что, учитывая предшествующий контекст как в региональном, так и в глобальном планах – плохой прецедент для Вашингтона.

С другой стороны, Северная Корея стала ядерной державой, и цена силовой акции может оказаться запредельно высокой для союзников США и американских войск в регионе. Теперь состоялся еще и первый пуск МБР с открытым игнорированием американских угроз – еще один провал американской политики. Позволить КНДР стать обладательницей реального развернутого арсенала межконтинентальных ракет с ядерными зарядами – значит провалиться с точки зрения официальной американской политической картины мира и потерпеть своего рода «статусную катастрофу».

В официальной американской медийной картине Северная Корея в принципе «недоговороспособная страна», «иррациональный маниакальный режим» и т.д. Однако в реальности не соблюдать соглашения в паре США-КНДР обычно были склонны как раз американцы, но в субъективных представлениях американской аудитории именно КНДР – «плохой парень».

Ситуация, когда Пхеньян получил средства удара по США, не самая удобная в первую очередь для объяснения внутренней американской аудитории. Администрация должна ответить либо с позиции «не такие они и страшные, как мы раньше рассказывали», либо «мы все теперь в смертельной опасности, и кто-то за это должен ответить».

Хотя, конечно, никто из серьезных специалистов (в том числе и американских) не верит в то, что Пхеньян вдруг возьмет и нанесет по США ядерный удар. Однако для США ситуация становится крайне неприятной тем, что их «распускание рук» в отношении КНДР в скором будущем может быть чревато ядерной войной и на своей территории. Противоракетная оборона, конечно, может защитить, но не со стопроцентной гарантией: она до сих пор иногда промахивается даже в полигонных условиях.

И если к ситуации обоюдного ядерного сдерживания в отношениях с Москвой и Пекином в Вашингтоне привыкли, то с Пхеньяном подобная ситуация до недавнего времени воспринималась как ненаучная фантастика.

Понятное дело, что прямое сдерживание США в ближайшее время означает лишь наличие некоторой вероятности ракетно-ядерной атаки по территории США в случае первого удара с их стороны, поскольку о гарантии такого ответа речь пока не идет. Создание системы гарантированного ответного удара  на случай любого варианта атаки со стороны США – это задача на пару порядков более сложная, чем обретение принципиальной возможности «достать до США». Но для США даже такое сдерживание со стороны КНДР крайне неприятно в первую очередь психологически.

В краткосрочной перспективе – это увеличивает вероятность американской силовой акции, поскольку США теряет последний шанс на смену режима в КНДР, пока еще не достающей ракетами до условного противника. В среднесрочной и долгосрочной перспективах (после полноценной постановки МБР на вооружение и развертывание) сильно снижается вероятность какой-либо войны вообще, ведь теперь обе стороны  (КНДР с одной стороны, Япония-Республика Корея-США – с другой) «простреливают друг друга».  

Соответственно, шансы на серьезный диалог между Вашингтоном и Пхеньяном в среднесрочной и долгосрочной перспективе растут. Главное теперь, чтобы США не решились на войну «пока еще есть шанс, пусть и призрачный».

Отдельно в данном случае следует упомянуть о России и Китае. Китай – де-юре военный союзник КНДР, однако с точки зрения Пхеньяна, никакие союзники не могут заменить собственное ядерное оружие. Там хорошо изучили и уроки Карибского кризиса 1962 г. (когда Москва стала срочно торговаться с Вашингтоном «через голову» Гаваны), и Тайваньский кризис 1996 г. (когда США стали демонстрировать силу Китаю, лишь когда стало ясно, что китайцы просто проводили учения). Потому в готовность кого-то рисковать своими столицами ради спасения КНДР никто не верит. Для Китая Пхеньян – тоже источник головной боли, ведь Китай не сильно рад стремительному изменению баланса сил в регионе. При этом Китай остается главным торговым партнером КНДР. Но если Пхеньян совсем «задушат» санкциями, это может быть чревато последующей дестабилизацией ядерного государства на границе самого Китая. К тому же, даже без ядерного оружия потрясения в соседних странах – то еще «удовольствие».

Для России ситуация существенно проще. Кремль не имеет юридических обязательств перед КНДР, не является ключевым торговым партнером и т д. По той же причине Пхеньян не видит в России и какой-либо серьезной опасности для своей независимости и вообще существования. Однако с одной стороны, Москве нужна КНДР, которая не станет жертвой очередной «силовой демократизации» со стороны США. С другой стороны, российская политика направлена против наращивания списка членов ракетно-ядерного клуба. При этом всем очевидно, что КНДР – уже ядерная держава, а силовая акция США и последующее домино событий вблизи российских границ – ситуация значительно худшая, чем обоюдное силовое сдерживание сторон. Поэтому Россия активно продвигает идею о необходимости переговоров. Ну а какой оборот примут дела на самом деле? Пока никто не знает.


Владимир Хрусталев, эксперт международной организации Lifeboat Foundation

Комментарии
15 Октября
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

В чем разница между каталонским и белорусским национальными движениями и их дистижениями.

Инфографика: Военно-морские силы США в Европе
инфографика
Цифра недели

27,8%

составил рост товарооборота в ЕАЭС за январь-июль 2017 г. по сравнению с январем-июлем 2016 г. и достиг $29,6 млрд – Евразийская экономическая комиссия