28 Ноября 2017 г.

Идея единой валюты в ЕАЭС выглядит не столь перспективной как раньше – эксперт ЕАБР

Идея единой валюты в ЕАЭС выглядит не столь перспективной как раньше – эксперт ЕАБР
Фото: ceom.ru

После падения цен на энергоносители экономический кризис затронул все страны Евразийского экономического союза (ЕАЭС). Видя влияние рассогласованности макроэкономических политик на общую экономическую ситуацию в регионе, страны начали активнее работать над их координацией. Заместитель директора Центра интеграционных исследований Евразийского банка развития (ЕАБР) Михаил Демиденко рассказал корреспонденту «Евразия.Эксперт» о барьерах на пути осуществления согласованных макроэкономических политик и об отказе от доллара при расчетах между странами ЕАЭС, а также ответил, готовы ли страны к введению единой валюты на пространстве Союза.

- Михаил Витальевич, говоря о евразийской интеграции часто можно услышать о необходимости координации макроэкономической политики. Расскажите, пожалуйста, какие направления предполагает эта координация?

- Основные направления координации макроэкономических политик определены Договором о ЕАЭС. Там несколько сфер, но самое главное – это то, что страны ЕАЭС должны соблюдать условия макроэкономической устойчивости. Они касаются инфляции, которая не должна более чем на пять процентов превышать соответствующий показатель в стране с наименьшим уровнем инфляции в ЕАЭС.

Надо сразу заметить, что этот критерий достаточно спорный, потому что, например, в 2016 г. в Армении была дефляция. В том же году Россия, достигнув приемлемого уровня инфляции, приблизилась к своей цели по инфляции в четыре процента. Вместе с тем РФ, получается, нарушила параметры макроэкономической устойчивости в указанном году, что, по сути, отражает несовершенство данного критерия.

Второе – это условие по государственному долгу, который не должен превышать 50% ВВП. И третье условие – по дефициту бюджета, который не должен быть больше 3% ВВП. В том случае, если страны нарушают эти критерии, есть определенные процедуры в рамках Евразийской экономической комиссии, которые нацелены на разрешение этой ситуации.

По нашему мнению, очень важным является направление координации денежно-кредитных политик. Центр интеграционных исследований на эту тему выпустил доклад «Колебания валютных курсов в 2014-2015 гг.». Мы видим, что Россия и Беларусь достаточно быстро отреагировали на изменившиеся цены на нефть. Россия перешла к плавающему курсу в конце 2014 г., Беларусь – с начала 2015 г., что сэкономило золотовалютные резервы этих стран.

Казахстан оттягивал изменения курсовой политики до августа 2015 г. Естественно, из-за того, что тенге сильно укрепился по отношению к российскому рублю и белорусскому рублю, условия торговли были не в пользу Казахстана. Начались проблемы во взаимной торговле, были даже призывы начать непозволительные, с точки зрения единого таможенного пространства, ограничительные меры в торговле. Хорошо, что до этого не дошло.

Вывод заключается в том, что нашим странам необходимо координировать денежно-кредитную политику. Оптимальным, по нашему мнению, является система плавающих курсов для стран ЕАЭС, а также режим инфляционного таргетирования.

В этом плане страны сделали уже кое-какие шаги навстречу друг другу. Например, в странах ЕАЭС достаточно близкие цели по инфляции – около 4%. Некоторые страны успешно перешли на инфляционное таргетирование. У России, например, в этом году наименьшая инфляция за всю постсоветскую историю.

Некоторые страны, например, Казахстан, находятся в процессе перехода к режиму ИТ, пытаясь достаточно успешно имплементировать этот режим. Беларусь заявляет, что в среднесрочной перспективе уйдет от монетарного таргетирования, которое тяжело реализовать, когда уровень инфляции достаточно низок, и тоже перейдет к инфляционному таргетированию. То есть мы видим, что в плане подходов к денежно-кредитной политике в наших странах есть общие тенденции.

В плане налогово-бюджетной политики тоже все неплохо.

Одна из главных проблем, которую показал кризис нефтяных цен и, соответственно, макроэкономический кризис наших стран – это сильная зависимость валютных курсов России и Казахстана от цен на нефть из-за существенной доли энергоресурсов в экспорте этих стран. В целом, абсолютно понятен механизм, по которому можно уйти от этой зависимости – это ввести работающее бюджетное правило.

В Казахстане есть свое бюджетное правило (другое дело, что в кризисные годы оно, скорее, не работало). Россия хочет перейти к бюджетному правилу к 2020 г. и фактически жить в условиях, когда цены на нефть для России будут всегда $40 за баррель. Доходы сверх этой цены будут накапливаться в специальных фондах, а если цена упадет ниже $40 за баррель, средства из фондов будут расходоваться.

Таким образом, если бюджетные правила успешно заработают, главная причина волатильности курсов российского рубля и казахского тенге будет устранена, что стабилизирует ситуацию с валютными курсами и с бюджетами в наших странах. Здесь есть определенные перспективы и понимание, к чему надо стремиться.

- Вы сказали, что, когда была девальвация рубля, некоторые страны даже высказывали предложения ввести ограничения в торговле. Извлекаются ли сейчас уроки из той ситуации, чтобы избежать рассогласованности политик в будущем?

- Да, они, безусловно, извлекаются, например, в монетарной политике, но, скорее, де-факто, чем де-юре. Какова оптимальная архитектура денежно-кредитных политик для наших стран ЕАЭС? Россия проводит политику инфляционного таргетирования, и ее курс является плавающим. Остальные страны также проводят политику инфляционного таргетирования, которая ориентируется в первую очередь на стабилизацию внутренних макроэкономических параметров (инфляция, экономический рост) относительно понятных целевых уровней. И в то же время страны «краем глаза» посматривают на курс российского рубля для того, чтобы взаимные курсы валют в ЕАЭС были стабильнее по отношению к российскому рублю. Безусловно, это стабилизирует торговлю.

Мы наблюдаем за монетарной политикой в Беларуси и видим, что после 2015 г., когда Национальный банк возглавил Павел Каллаур, многое достаточно грамотно реализуется. С одной стороны, стабилизируется инфляция, с другой стороны, колебания курса белорусского рубля относительно российского рубля не столь существенны, как были раньше. Поэтому можно сказать, что выводы сделаны.

- Беларусь сотрудничает с Россией не только в рамках Евразийского экономического союза, но и Союзного государства. На ваш взгляд, могут ли российско-белорусские отношения получить дополнительные возможности в макроэкономической политике по линии Союзного государства?

- Я не уверен, что можно об этом говорить в плане координации макроэкономических политик, потому что наши регулирующие органы, главы центральных банков встречаются и в рамках СНГ. Все-таки Союзное государство дает больше в социальном и культурном плане. Это и возможности просто устроиться на работу для трудовых мигрантов в наших странах, это сотрудничество в медицине, образовании, культуре и т.д. Все это упрощено для граждан Беларуси в России и, соответственно, для граждан России в Беларуси.

В начале 2000-х гг. обсуждалась идея создания валютного союза между Россией и Беларусью, но эта идея повисла в воздухе и не была реализована.

- Валютный союз предполагал какую-то единую валюту?

- Тогда говорили о введении российского рубля или общей валюты. Но в тот момент наши страны не были готовы к введению единой валюты скорее политически, чем экономически.

- На ваш взгляд, в ближайшие годы Евразийский союз готов был бы к введению единой валюты?

- В ближайшие годы – точно нет. Более того, эта идея сейчас выглядит не настолько перспективной, как казалась раньше. Технологии, в том числе банковские, цифровые, шагают настолько сильно вперед, что есть другие цели и задачи по организации финансовой сферы в ЕАЭС.

Сейчас очень важно организовать работу общего финансового рынка, чтобы он, помимо понятной прозрачной регуляторной составляющей, имел бы и самые передовые цифровые технологии. Это принесет больше пользы, чем разговоры о введении единой валюты.

Все-таки наши экономики еще не настолько адаптированы друг к другу, чтобы говорить сейчас о благоприятном моменте для введения единой валюты.

- Насколько перспективным и реальным было бы использование национальных валют при взаиморасчетах и отказ от доллара?

- Конечно, доллар – все еще валюта номер один в мире, но постепенно его доля сокращается. Все больше стран говорит о том, чтобы рассчитываться между собой в национальных валютах, и не только в рамках ЕАЭС. Россия и Китай, Россия и Турция, Китай со своими торговыми партнерами.

Мы видим последние инициативы Китая по запуску торговли нефтью у себя на бирже за юани. Была попытка запуска торгов нефтью за рубли на Российской Санкт-Петербургской бирже, и она еще не потеряла своей актуальности.

Но глобально доллар все равно в ближайшей и даже в среднесрочной перспективе будет валютой номер один. Валютой номер два будет евро, Китай будет набирать свою долю. При взаимодействии в рамках региональных организаций, таких как ЕАЭС, конечно, желательно увеличивать долю расчетов между субъектами хозяйств в национальных валютах. Это вопрос безопасности в условиях серьезных геополитических рисков. Вместе с тем здесь нельзя действовать административным путем.

При этом между Россией и Беларусью все неплохо: около 80% товаров и услуг оплачиваются в российских рублях между нашими субъектами хозяйствования.

Вопрос в том, что делать с капитальным счетом, то есть кредиты идут в основном в долларах и евро. Нам необходимо работать с капитальным счетом, увеличивать долю наших валют. Это перспективное направление.

- Недавно Алексей Кудрин заявил, что новые санкции США в отношении России могут повлиять на то, что в Евразийском союзе будут быстрее переходить на расчеты в нацвалютах. Как Вы это прокомментируете?

- Я не очень понимаю, о каких санкциях идет речь, но общая тенденция такова, что есть геополитические риски, которые могут проецироваться и в финансовую сферу. Соединенные Штаты обладают исключительной мощью именно в финансовом секторе. Безусловно, подстраховываться и переходить на расчеты в национальных валютах – это понятная и здравая стратегия.

Еще очень важно, чтобы волатильность этих валют относительно друг друга была меньше. Поэтому мы и говорим о необходимости большей координации в макроэкономической политике, и в первую очередь – в денежно-кредитной политике.

Здесь самое важное – это макроэкономическая стабильность, в первую очередь стабильность инфляции, прозрачная макроэкономическая политика, к которой есть доверие. Как только субъекты экономики поймут, что низкая инфляция в наших странах и стабильность курсов – это не случайные вещи, а результат целенаправленной работы и той финансовой архитектуры, которая складывается между нашими странами, тогда, безусловно, будет проще работать в национальных валютах.


Примечание: Информация, предоставленная в рамках данного интервью, не обязательно отражает официальную позицию Евразийского банка развития.


Беседовала Юлия Рулева

Комментарии
26 Ноября
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Даля Грибаускайте постаралась, чтобы отказ Александра Лукашенко от приглашения на саммит Восточного партнерства в Брюссель выглядел однозначно – как провал Евросоюза.

Инфографика: Военно-морские силы США в Европе
инфографика
Цифра недели

2,3%

составил рост промышленного производства в ЕАЭС с января по октябрь 2017 г. Наибольший прирост отмечен в Кыргызстане – 13,7% – Евразийская экономическая комиссия