10 Января 2018 г.

Политика России на Ближнем Востоке в 2018 году: сценарии, риски, возможности

Политика России на Ближнем Востоке в 2018 году: сценарии, риски, возможности
Фото: si.wsj.net

2017 год стал весьма успешным для российской политики на Ближнем Востоке. И военная кампания в Сирии вместе с переговорным процессом, и отношения с Египтом, Саудовской Аравией, Турцией и Ираном – все развивалось довольно успешно в течение всего года. В результате Россия стала игроком, с которым лучше сотрудничать, нежели активно вступать в конфронтацию. Вместе с повышением своего статуса и влияния на Ближнем Востоке подобное положения дел налагает и большой груз ответственности за свои действия и политику в регионе. Ожидания со стороны традиционных игроков будут неизбежно расти, что сделает последствия неудач и разочарований крайне болезненными. Кроме того, непростое экономическое положение России не способствует расширению ее влияния в регионе. Москва это понимает и старается основывать свою политику в первую очередь на соображениях обеспечения безопасности своей страны и экономических интересах от проектов в энергетике, атомной сфере и военно-технического сотрудничества.

Сирия


В 2017 г. Россия запустила довольно эффективно функционирующий формат сирийских переговоров в Астане, который позволил сторонам достичь соглашения о четырех зонах деэскалации, существенно снизить уровень насилия и заложить основу для будущего политического процесса.

Москве удалось минимизировать негативное участие в конфликте США и Саудовской Аравии за счет их собственных проблем: Вашингтон до сих пор не имеет четкого плана относительно Сирии, а Эр-Рияд занят войной в Йемене и разборками между странами Персидского залива.

Россия закрепила за собой две военные базы: воздушную в Латакии и военно-морскую в Тартусе. Помимо этого, успешно завершается активная фаза боевых действий в Сирии, и основное внимание будет сейчас уделяться политическому процессу. Однако это ни в коем случае не упрощает конфликт.

Политическая фаза противостояния несет для России еще больше рисков, чем военная. Вопреки убеждению многих, Москва не имеет полного контроля над действиями своих союзников.

Правительство Асада и Иран считают себя победителями и не намерены идти на серьезные уступки оппозиции. Иран, вложивший огромное количество ресурсов в противостояние, не захочет отступать в угоду интересам США, Израиля и Саудовской Аравии. В этой ситуации Москве придется усиливать давление как на Дамаск, так и на Тегеран, чтобы повлиять на их договороспособность, что, естественно, им не понравится. В то же время они легко могут саботировать любой российский план по политическому урегулированию, и Москве будет крайне сложно договариваться с ними. В результате Россия может выглядеть страной, неспособной эффективно взаимодействовать со своими союзниками.

Кроме того, в 2018 г. придется обсуждать самые важные вопросы: это политическая и конституционная реформа, выборы, судьба Асада, восстановление страны, роль курдов в политической системе, присутствие иностранных сил на территории Сирии и т.д. Эффективно решать их будет крайне трудно. А если результата не будет, то все большее количество игроков будет считать в том, что Россия не может справиться с конфликтом.

Турция


В течение 2017 г. отношения России с Турцией были полностью восстановлены после инцидента осенью 2015 г.

За год Путин и Эрдоган провели семь встреч, что подчеркивает уровень и динамику двусторонних отношений. Стороны реализуют крупные совместные проекты – Турецкий поток и строительство АЭС «Аккую». В конце декабря завершилось подписание всех необходимых документов о покупке Турцией четырех дивизионов зенитно-ракетных комплексов С-400 на $2,5 млрд, поставки которых запланированы на март 2020 г.

Турция является частью переговорного процесса в Астане, а с недавних пор – нового формата – Россия, Турция, Иран. Трехсторонний саммит прошел в Сочи, и лидеры планируют и в будущем использовать этот формат для обсуждения Сирии.

Несмотря на это, между Москвой и Анкарой также достаточно разногласий по Сирии: начиная от поддержки Асада и радикальных группировок в Идлибе, и заканчивая курдским вопросом.

Военное присутствие Турции на севере Сирии, ее планы всеми возможными средствами предотвратить образование курдской автономии на своих южных границах могут стать причиной потенциальных разногласий между Москвой и Анкарой.

Египет


Российско-египетские отношения устойчиво развиваются с 2013 г., когда в Египте был свергнут президент Мухаммед Мурси. С 2014 г. лидеры двух стран провели семь встреч (две в 2017 г.). Сотрудничество развивается и в политической, и в экономической, и в военно-технической сферах. В 2017 г. Москва и Каир завершили подписание всех необходимых документов о строительстве первой в Египте атомной электростанции стоимостью $25 млрд. Помимо этого, стороны имеют несколько многомиллиардных военных контрактов.

В конце ноября 2017 г. Россия и Египет подготовили проект соглашения о совместном использовании воздушного пространства и аэродромов военной авиацией своих стран. Если это соглашение будет подписано в 2018 г., то оно создаст юридическую базу для использования российской военной авиацией воздушного пространства и баз Египта.

Это позволит увеличить военное присутствие России в Северной Африке и иметь больше влияния на конфликты в регионе, в первую очередь в Ливии.

Недавняя террористическая атака в египетской мечети повышает шансы на дальнейшее развитие антитеррористического сотрудничества между странами и подписание данного соглашения. Оценивая сирийский опыт России, Египет видит, что Москве есть что предложить Каиру в рамках борьбы с террористами.

Учитывая, что активная военная фаза сирийского конфликта подошла к концу, Россия может стать более активной в других частях региона, и Египет – отличное место, чтобы начать. За последний год было несколько сообщений о том, что Россия уже разместила небольшую группу спецназа и военных советников в Сиди-Баррани, вблизи границы с Ливией.

Вполне возможно, что в 2018 г. Москва и Каир будут серьезно обсуждать возможности расширения военного сотрудничества, и Россия может получить доступ к египетской военной инфраструктуре.

К тому же Египет – это дверь в Ливию, где Москва хочет играть конструктивную роль в урегулировании и вернуть утраченные контракты.

Также в 2018 г. Россия и Египет должны договориться о восстановлении прямого воздушного сообщения между странами, прерванного в октябре 2015 г. Прямое сообщение в Каир планируется открыть уже в первые месяцы 2018 г., чего не скажешь о перелетах в туристические центры – Шарм аш-Шейх и Хургаду – особенно учитывая недавние теракты в Египте. В результате у Москвы сохраняется рычаг влияния на Каир, который может помочь удерживать Египет от поспешных действий, не отвечающих интересам России.

Саудовская Аравия


Не отличавшиеся теплотой отношения России и Королевства стали налаживаться с 2015 г., что совпало по времени с глобальным снижением цен на нефть и размещением Россией своего воинского контингента в Сирии.

В итоге в октябре 2017 г. состоялся исторический визит короля Саудовской Аравии в Москву. В итоге стороны начали плотную и весьма успешную координацию по энергетической тематике, реализуется ряд инвестиционных проектов Королевства в России (в российскую экономику планируется вложить $10 млрд), идут переговоры о военно-техническом сотрудничестве.

Москва понимает важность развития отношений с Саудовской Аравией, которая с 2011 г. стала сильнейшим арабским игроком в регионе. Саудовская Аравия также признает возросшее влияние России в регионе и готова считаться с ним.

Поворотным моментом здесь стало размещение Москвой военного контингента в Сирии. Это убедило многих на Ближнем Востоке в том, что Россия является одним из ключевых игроков. Более того, близкие отношения Москвы и Тегерана и их взаимодействие в регионе заставляют Эр-Рияд выстраивать диалог с Кремлем, чтобы иметь канал коммуникаций с Ираном.

В результате прослеживается тенденция, что традиционные партнеры США начинают уделять больше внимания своим не столь типичным союзникам.

Визит короля Салмана в Москву подтверждает роль России как ключевого игрока на международной арене и в регионе Ближнего Востока, а также посылает сигнал другим традиционным партнерам США, что с Россией можно и нужно выстраивать конструктивные отношения.

Вместе с тем не стоит забывать, что развитие подобных отношений традиционных партнеров Вашингтона с Москвой будет происходить только при одном условии – они не должны идти в ущерб их отношениям с США.

В результате в 2017 г. Россия подтвердила свои намерения по расширению влияния на Ближнем Востоке за счет ошибок США. Однако с увеличением влияния Москвы в регионе ее ответственность будет расти пропорционально ожиданиям региональных игроков. Поэтому, если в 2018 г. Россия не сможет оправдать возложенных на нее ожиданий или не добьется результатов в Сирии, Ливии или на палестино-израильском треке, это нанесет удар по ее имиджу. В этой ситуации Москва рискует потерять свои позиции в регионе.


Алексей Хлебников, эксперт по Ближнему Востоку Российского совета по международным делам

Комментарии
23 Мая
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Опрометчиво полагать, что протестная волна, захлёстывающая политические системы стран Запада, никак не коснётся внутренней политики стран ЕАЭС.

Инфографика: Военно-морские силы США в Европе
инфографика
Цифра недели

36%

составил рост товарооборота Вьетнама и стран ЕАЭС после заключения соглашения о зоне свободной торговли. В 2016 г. объем торговли составил $4,3 млрд, а в 2017 г. – $5,9 млрд – Евразийская экономическая комиссия