23 Марта 2017 г.

Россия будет воевать с НАТО, если Альянс вторгнется в Беларусь – эксперт США

Россия будет воевать с НАТО, если Альянс вторгнется в Беларусь – эксперт США
Фото: goodfon.ru

Российское вторжение в Прибалтику или даже Польшу уже стало притчей во языцех – об этом снимают фильмы, пишут аналитические доклады, а латвийские парламентарии недавно попросили защиты от НАТО в войне с Россией, которая якобы уже началась. Но если отбросить пропагандистские клише, что может стать настоящей причиной войны НАТО и России? Об этом «Евразия.Эксперт» поговорил с одним из ведущих американских экспертов по безопасности в Евразии Майклом Кофманом. Он профессионально занимается вопросами России и постсоветского пространства, работая аналитиком Института Кеннана в Вашингтоне, а также в корпорации «Центр военно-морского анализа» (CNA Corporation), обеспечивающей аналитическое сопровождение военных и политических госструктур США. В составе американских делегаций эксперт принимал участие в официальных переговорах с Россией, Китаем и Пакистаном.

– Господин Кофман, наблюдаете ли Вы какие-либо признаки, что Россия готовит вторжение в страны Прибалтики или Польшу?

– Нет. Последние годы продемонстрировали скорее противоположную [тенденцию] – сползание Балтийского региона во второразрядную или третьеразрядную категорию с точки зрения инвестиций в военную инфраструктуру. Вместе с тем, российские вооруженные силы, расположенные сегодня в регионе, более чем достаточны для захвата Прибалтики. Такова природа географии и соотношение сил.

Страны Прибалтики – крошечные государства, с миниатюрными вооруженными силами, большинство из которых состоит из легкой пехоты. Учитывая, что большая часть населения России проживает на Западе, российская армия остается могущественной силой в регионе и сохраняет мобильность, чтобы довольно быстро выдвинуться в Прибалтику, если такой приказ последует. То же самое нельзя сказать о НАТО.

– В одной из недавних статей Вы заявили, что страны Прибалтики для НАТО – это как Калининград для России с точки зрения ощущения уязвимости. Но в СМИ сегодня много разговоров о том, что Калининград превращается в «военную крепость» как «во времена СССР». Это так?

– Бизнес-модель СМИ построена на преувеличении, а не внимательном анализе. В действительности Калининград, вероятно, защищен больше, чем страны Прибалтики, но в случае изменения военной ситуации будет сложно продержаться без снабжения (речь идет об отсутствии границы с Россией, что может привести к транспортной блокаде Калининграда в случае конфликта – прим. «ЕЭ»).

Военная группировка [в Калининградской области] расширяется в рамках 11 армейского корпуса и вероятно переформирование мотострелкового полка в полноценную бригаду и расширение ряда других частей. Само по себе это не превращает Калининград в крепость. В Калининграде когда-то находились сотни танков, а сегодня он защищен одним танковым батальоном (41 танк Т-72Б).

НАТО больше волнует постоянная модернизация противовоздушной обороны и ракетных подразделений. Впрочем, это всего лишь реалии программы военной модернизации, так как российские вооруженные силы сейчас укомплектованы устаревшим вооружением времен СССР более чем 20-летней давности. Армия должна постепенно заменить эти системы, часть из которых абсолютно устарела, современными аналогами. Новые поколения вооружения по определению более эффективны, ведь технологии идут вперед. Поэтому Россия разворачивает [зенитно-ракетную систему] С-400, чтобы заменить более старые С-300, схожие процессы происходят в военно-морских силах, тактической и истребительной авиации.

Подобно этому, [оперативно-тактические ракетные комплексы] Искандер (SS-26) [по классификации США и НАТО] являются долгожданным обновлением системы «Точка-У» (SS-21), срок службы которой истекает. Несмотря на зацикленность СМИ на этой системе вооружения, в действительности Россия приступила к замене [«Точки-У»] на Искандеры в Калининграде в последнюю очередь, хотя, например, части в районе Санкт-Петербурга уже получили их.

«Точка-У» – это устаревающая система, поэтому она неизбежно будет заменена Искандерами в ближайшие два года и сложно увидеть в этом желание превратить Калининградскую область в крепость.

У ракет есть срок службы, он заканчивается, а Россия больше не производит системы «Точка-У», поэтому Искандеры приходят на их место. Эти наступательные ракетные части, фактически, намного в меньшей степени служат обороноспособности, будучи размещены в Калининграде на относительно малой территории, чем если бы они были размещены дальше на Востоке.

На современном поле боя крепости – это проигрышные позиции, поэтому независимо от того, какие вооружения развернуты в Калининграде, рассматривать его как крепость – было бы заблуждением аналитиков. Без коридора в Россию этот регион всегда останется уязвимым и открытым для изоляции.

Кофман_текст.jpg

Майкл Кофман. Фото: valdaiclub.com.

– Сегодня Россия и НАТО ведут «войну слов» на уровне риторики, но, кажется, по-прежнему избегают шагов, которые могли бы спровоцировать реальное боевое столкновение. Где проходят «красные линии», пересечение которых вызовет полномасштабные военные действия?

– Некоторые линии очевидно окрашены в красный цвет, тогда как другие – более размытые, и опасность таят как раз последние.

Ясно, что НАТО будет воевать, чтобы защитить территорию своих государств-членов, отвечая силой на явный вызов их суверенитету. Таким же образом и Россия будет, конечно же, защищать себя и, вероятно, будет воевать с НАТО, если Альянс решит вторгнуться в Беларусь.

Сегодня обе стороны не планируют воевать друг с другом за один и тот же объект, представляющий интерес, и это, честно говоря, самая хорошая новость. НАТО планирует защищать Прибалтику и Польшу, Россия планирует защищать Беларусь и Калининград. Ни одна из сторон не заинтересована в конфликте и опасается его.

Дискуссионный вопрос – что случится в случае реализации более вероятных сценариев подрывной деятельности в политической сфере, экономических войн, применения спецслужб с целью дестабилизации. Эти менее масштабные кейсы являются наиболее вероятными вызовами безопасности в регионе, где война между ядерными державами очень маловероятна. Опасность проистекает из создания ситуации неопределенности, затрудняющей расчет рисков и являющейся потенциально привлекательным [инструментом] в атмосфере конфронтации.

Однако есть значительная опасность и в замещении вооруженных сил, которую нельзя игнорировать. Для России будет недопустимо размещение США крупных боевых сил в странах Прибалтики, угрожающих одновременно Калининграду и Санкт-Петербургу. Драматические изменения в военном присутствии не только послужат дестабилизации, но и могут стать непосредственной причиной конфликта. Базовая логика в военной науке (security studies) говорит, что государства скорее поднимут ставки и пойдут на риск, нежели согласятся жить в состоянии долгосрочной военной уязвимости. Аналогично, НАТО озабочено крупными российскими военными учениями и вероятно перейдет к мобилизации, если Москва вмешается [в ситуацию] в Беларуси.

Реальность такова, что ни одна сторона не может предвидеть намерения другой. Поэтому намерения распознаются по расстановке сил, возможностям и сигналам [другой стороны]. Вот почему военное присутствие и активность – это важный инструмент коммуникации. Учения [России и Беларуси] «Запад-2017» в сентябре, например, вызовут большую обеспокоенность в Прибалтике и уже сегодня изучаются с опаской.

– Будет ли Евросоюз реагировать на программу модернизации российской армии? Страны ЕС будут по-прежнему полагаться на НАТО и США или начнут инвестировать в создание собственной объединенной армии?

– Я бы не рассматривал реакцию ЕС или НАТО как прямо связанную с модернизацией российской армии. Программа по модернизации была запущена в 2011 г., реформы [вооруженных сил] – в конце 2008 г., и никто не жаловался и не желал всерьез готовиться к войне с Россией. Реакция [сегодня] происходит в ответ на использование Москвой силы в Крыму, Восточной Украине и Сирии. Это подстегнуло переоценку российской внешней политики и, в свою очередь, обусловило новое восприятие российской модернизации.

Российская модернизация стала проблемой [для Запада] как только Россия стала восприниматься как противник. Вероятно, то же самое можно сказать и о российском восприятии превосходства конвенциональных сил НАТО в 1990-х гг. до вторжения в Косово, и изрядно изменившихся взглядах [на этот вопрос] после того, как НАТО применило силу в Европе в 1999 г.

ЕС продолжит работать над собственной формирующейся организацией безопасности, но в реальности она не станет альтернативой НАТО. [Альянс] cвязывает США обязательствами по поддержанию европейской безопасности, а без американской военной мощи от НАТО немного останется. Не следует забывать, что НАТО – это еще и гарантия обязательств Америки по расширенному ядерному сдерживанию в Европе.

Сугубо европейская организация может стать жертвой многочисленных политических споров и борьбы за лидерство среди ведущих игроков и вступить в соревнование с НАТО за военный персонал.

Вместе с тем, европейцы продолжат культивировать картинку, что они работают над созданием собственное военной организации хотя бы для того, чтобы усилить рычаги давления в трансатлантических отношениях с Вашингтоном и снизить отчасти то давление, которое оказывается на них с целью [заставить] вкладывать больше средств в собственную оборону.

Давайте посмотрим на вещи реалистично: если Европа откажется раскошелиться, чтобы соответствовать обязательствам НАТО, то зачем ей искать другую организацию в сфере безопасности?

– Не кажется ли Вам странным, что одни из богатейших в мире страны Западной Европы преимущественно полагаются на американский военный зонтик? Действительно ли Трамп способен урезать бюджет НАТО в Европе?

– Думаю, что это не странно, а осмысленно. США извлекают колоссальные преимущества из логистической базы и поддержки, которую предлагает Европа, с точки глобальных [американских] интересов. Сохранение стабильности на континенте – первостепенный приоритет, так как [Западная Европа] – главный торговый партнер США. Не менее важно и то, как в прошлом веке европейцы пытались разрешить свои проблемы безопасности – этот процесс затем получил название Первой и Второй мировых войн.

Сложившаяся [сегодня] ситуация едва ли оптимальна, но она ощутимо лучше, чем предыдущие европейские методы разрешения внутренних силовых дисбалансов на континенте. Не удивительно, что Германия сегодня выступает доминирующей экономической и политической силой на континенте, тогда как Британия стремится сохранить независимость от политики континентальной Европы, а в сторону России, как всегда, смотрят с опаской. Поэтому не нужно иметь богатое воображение, чтобы представить, как может выглядеть Европа, если один из этих базовых инстинктов проявится в сфере безопасности.

Что касается администрации Трампа, то она вполне способна урезать обязательства США в Европе. Вероятно ли это? Нет. Однако угроза все же правдоподобна, и возникла не вчера.

Целый ряд американских чиновников угрожал Европе, что этот день наступит, и правящему классу в Америке надоест несправедливость сегодняшних отношений в сфере безопасности.

Поэтому я ожидаю, что европейцы будут сопротивляться и негодовать, но в конце концов поймут смысл сигнала и станут платить больше за собственную оборону, чтобы продемонстрировать восприимчивость к многолетней позиции Вашингтона. Результат пойдет на пользу всем, так как политическая элита в Вашингтоне не может вечно выступать адвокатом откровенно несбалансированных отношений внутри Альянса.


Беседовал Вячеслав Сутырин

Комментарии
26 Ноября
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Даля Грибаускайте постаралась, чтобы отказ Александра Лукашенко от приглашения на саммит Восточного партнерства в Брюссель выглядел однозначно – как провал Евросоюза.

Инфографика: Военно-морские силы США в Европе
инфографика
Цифра недели

2,3%

составил рост промышленного производства в ЕАЭС с января по октябрь 2017 г. Наибольший прирост отмечен в Кыргызстане – 13,7% – Евразийская экономическая комиссия