25 Августа 2016 г.

На что способен треугольник Россия-Иран-Китай?

На что способен треугольник Россия-Иран-Китай?

Между Москвой, Тегераном и Пекином достигнут новый уровень стратегического доверия. Ждать создания блока не стоит, но коалиция достаточно сильна, чтобы дать новое измерение евразийской интеграции.

Последние месяцы, недели и дни проходят под знаком треугольника Россия-Китай-Иран. Не так давно корабли ВМФ России участвовали в крупнейших в современный период совместных учениях с КНР в Приморье. Теперь китайские и иранские военнослужащие участвуют в военных соревнованиях на балтийском побережье Калининграда. В сентябре состоятся совместные военные учения России и Китая в Южно-Китайском море. Тем временем российские самолеты взлетают с авиабазы в Иране. В последнее время появились сообщения и о китайских советниках в Сирии. В треугольнике крепнут связи в экономике, военно-техническом сотрудничестве и на дипломатической арене. Фактически, Россия, Иран и Китай выступают союзниками в сирийском вопросе, хотя и действуют при помощи различных инструментов.

Коалиция «без спроса»

В прессе широко разошелся вопрос одного из журналистов на брифинге в Госдепартаменте США: «Нас выпинывают с Ближнего Востока?». Естественно, система военных союзов США на Ближнем Востоке никуда не уходит. Пятый флот по-прежнему базируется в Бахрейне. Американские капиталы, вложенные в страны Ближнего Востока, цементируют эти союзы. Хотя сообщения, появившиеся в последние дни о вывозе в Европу ядерных боеприпасов с военной базы в Турции не были опровергнуты ни НАТО, ни Вашингтоном, что может означать если не утрату Турции как союзника США, то серьезные разногласия.

Новое во всей этой ситуации то, что коалиции для решения проблем в Евразии, имеющих глобальное звучание, формируются без участия США. 

И это не может не ранить самолюбие американских политиков, которые еще помнят, как принимали капитуляцию второй сверхдержавы. Интеграция «без спроса» и без участия США на евразийском пространстве вызывает раздражение в Вашингтоне.

Тем более, партнерство между Россией, Ираном и Китаем может иметь намного более осязаемый характер, чем трансконтинентальная коалиция БРИКС. Ведь речь идет не только об общих границах, но и общих региональных угрозах и экономических интересах.

Евразийский блок откладывается

Впрочем, создание жесткого блока пока невыгодно никому из участников. Никто не готов связывать себя жесткими обязательствами, стремясь сохранить свободу рук и маневра в проведении внешней политики. Система союзов наподобие существовавшей у СССР или сегодня поддерживаемой США выглядит все более громоздкой и неповоротливой в быстро меняющемся мире. Тем более, у Москвы, Тегерана и Пекина немало противоречивых интересов.

Треугольник Россия-Иран-Китай не готов создать блок на евразийском пространстве с жесткими взаимными обязательствами. Однако последние события демонстрируют новый уровень взаимного доверия. Допуск иностранных военнослужащих на свою территорию означает высокий уровень стратегического партнерства.

В ближайшем будущем стоит ожидать сближения Ирана с ШОС, а также создание зоны свободной торговли между Евразийским экономическим союзом и Ираном (проработка этого вопроса уже опережает график и в случае Ирана идет быстрее, чем аналогичный процесс с Индией). В ходе последних встреч на правительственном уровне принято решение о выделении Москвой миллиардных кредитов на инфраструктурные проекты в Иране.

цифра_иран_2,2.png

Базис и надстройка интеграции

Названные процессы означают создание долгосрочного экономического базиса для взаимодействия. Конечно, есть и риски. Во-первых, дефицит инфраструктуры в Иране для развития полноценного международного транспортного коридора Север-Юг, который в будущем может дать выход в Индийский океан. А также потенциальная «газовая» конкуренция России и Ирана за европейский рынок.

Наметившийся треугольник Россия-Иран-Китай не возвещает нового альянса, однако он обозначает веху в процессе состыковки интересов и выстраивания доверия между тремя странами. Их к этому толкает не столько взаимная любовь или недоверие к США, сколько общие угрозы и интересы. Следовательно, сотрудничество может оказаться долгосрочным.

Рассчитывать на стабилизацию Ближнего Востока в обозримом будущем не приходится. Однако крупные страны, такие как Турция или Иран, сохраняют свое стратегическое значение как экспортные рынки для стран ЕАЭС.

Для Евразийского союза это означает, что стратегический вектор развития смещается на Восток и теперь на Юг. На Западе уже созданы новые разделительные линии и в ближайшее десятилетие (как минимум) их преодолеть не удастся, что признают даже сторонники состыковки Евросоюза и ЕАЭС, предвидящие интеграцию интеграций не ранее середины 2020-х гг. Цель-максимум на этом направлении – мирное сосуществование. Со стороны белорусских коллег на страницах «Евразия.Эксперт» сегодня уже высказана идея о той роли, которую Иран мог бы сыграть как участник Евразийского союза.

И если основные рынки для Евразийского союза в ближайшие годы все еще будут на Западе, то ресурсы для роста, по всей видимости, будут сосредоточены в других регионах.

Важно задуматься и о надстройке в отношениях с Ираном – помимо соглашений о свободной торговле, которые сегодня прорабатываются на уровне экспертов ЕАЭС и иранского правительства, важно уделить больше внимания развитию системы поддержки экспорта – не только на уровне консультативных услуг, но и кредитной поддержки, возможно, с передачей новых полномочий на уровень Евразийской экономической комиссии, если это будет целесообразно. Особенно в свете начала переговоров с Китаем о создании экономического партнерства с ЕАЭС. Активизация контактов в последнее время наметилась и на уровне МИДов Ирана и Беларуси. Выделение Москвой крупных кредитов Ирану со всей ясностью подтверждает, что Россия уже двинулась по этому пути.

Вячеслав Сутырин

Комментарии
Инфографика: Военно-морские силы США в Европе
инфографика
Цифра недели

$6,7 млрд

составил объем иностранных инвестиций в реальный сектор экономики Беларуси за первые 9 месяцев 2017 г., что на 6,4% больше, чем за аналогичный период 2016 г. Основными инвесторами выступили компании из России (40,6%), Великобритании (26,6%) и Кипра (7,1%) – Белстат