02 Ноября 2016 г.

Мы не можем исключать участия Китая в локальном конфликте – эксперт

Мы не можем исключать участия Китая в локальном конфликте – эксперт
Народно-освободительная армия Китая
Фото: Reuters

26 октября в российском Совете по внешней и оборонной политике состоялась лекция старшего научного сотрудника Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ, ведущего научного сотрудника Института Дальнего Востока РАН Василия Кашина, посвященная «неизбежности китайско-американского противостояния». По мнению эксперта, на современном этапе сфера интересов Китая расширяется, а сотрудничество с Вашингтоном – напротив, сворачивается. В интервью «Евразия.Эксперт» Василий Кашин рассказал о природе китайско-американских противоречий и их значении для Евразийского экономического союза. 

- Василий Борисович, какие конкретные события свидетельствуют о нарастании противоречий между Китаем и США?

- Характерный пример за последний год – это американское патрулирование по охране свободы судоходства в Южно-Китайском море. В целом происходит усиление американского присутствия в Азии, в частности – активация в этом году новых военных баз на Филиппинах, где они присутствуют на ротационной основе. Усиливаются американские военные связи с Вьетнамом, поставляется оружие в Японию. Развертываются средства противоракетной обороны США в Восточной Азии.

Также нарастают противоречия из-за Тайваня после того, как победу на выборах в этом году там одержала президент Цай Инвэнь. Она – представитель демократической прогрессивной партии, стоящая на более скептических позициях по отношению к Китаю, поэтому происходит развитие военного сотрудничества Тайваня с США. При демонстративных учениях Китая, направленных на отработку захвата Тайваня, это ведет к обострению отношений.

- Чем отвечает Китай?

- В Китае участились испытания стратегических систем вооружений, включая новые межконтинентальные баллистические ракеты. Происходит ускоренное строительство флота, создается инфраструктура в Южно-Китайском море.Начиная с 2013 г. там строятся искусственные острова, на которых возводятся военные объекты и где наращивается численность китайского флота.

В последние годы в Южно-Китайском море Китаем установлены идентификационные зоны ПВО, которые позволяют вылетать на перехват залетающих туда американских и японских самолетов. Китайская авиация выходит за первую цепь островов в регионе и проводит там маневры с имитацией ракетных ударов.

Важное событие – «революция зонтиков» в Гонконге. Выступления демократических активистов, которые получили поддержку Соединенных Штатов, были восприняты Китаем как попытка реализации «цветной революции».

В этом году принято решение, обозлившее Китай – объявленно развертывание системы THAAD (американская мобильная система противоракетной обороны – прим. «ЕЭ») на юге Корейского полуострова. Пока что оно не состоялось, но решение принято.

Какие контрмеры предприняты? Первая проведенная контрмера – запуск российско-китайских компьютеризированных учений в сфере ПРО, которые станут ежегодными. Сейчас обсуждаются другие меры противодействия – возможно, развертывание новых ударных систем и т.д.    

- Есть ли еще шанс выскочить из т.н. «ловушки Фукидида» - столкновения гегемона в лице США и поднимающегося Китая?

- Проблема усугубляется различиями в правящих режимах и их идеологиях. Китайское правительство убеждено: Соединенные штаты в конечном счете нацелены на смену режима в Китайской народной республике. Насколько это убеждение правильно –другой вопрос. Я считаю, что это действительно правда, просто это не носит характер заговора.

Но сам по себе нынешний китайский режим неприемлем для США, и это подрывает возможности выйти из углубляющейся конфронтации. Чтобы выйти из этой ловушки, нужно стратегическое соглашение, достижимое при высоком уровне доверия. А доверия между ними нет и быть не может.

- Ваш прогноз – как будет развиваться конфронтация Китая и США в ближайшие годы? Возможен ли прямой военный конфликт?

- Думаю, конфронтация будет носить политический характер и характер гонки вооружений, борьбы за союзников, активизации дипломатии в странах третьего мира.

На определенном этапе мы не можем исключать участия Китая в локальном конфликте, и видны сценарии, по которым это может происходить.

Один из них отрабатывается в ходе наших совместных учений «Мирная миссия» – это гипотетическая борьба с восстаниями, беспорядками или действиями радикалов в Центральной Азии.

Второй сценарий частично отрабатывается в ходе наших военно-морских учений «Морское взаимодействие» – защита китайских граждан, и, возможно, имущества, захваченных в ходе конфликтов в других странах.

В апреле 2015 г. подобная военная операция была произведена, просто она была бескровной. Тогда Китай произвел высадку военно-морского спецназа в йеменском порту Аден. В порт вошли 2 китайских фрегата, десант взял под контроль часть порта, а затем они эвакуировали несколько сотен китайских граждан и даже отдельных граждан других стран.

Все было произведено по договоренностям между сторонами, но в принципе – это стало военной операцией, в ходе которой китайские военные высадились в другой стране. При других обстоятельствах это могло привести к применению оружия.

Третий вариант – представим себе, что в условной Африке существует и дестабилизируется китайская колония, в которой тысячи человек и инвестиции. Вполне возможна высадка с целью эвакуации своих граждан, а может быть, на каком-то этапе в будущем – с целью стабилизации положения. 

- Вы упомянули об учениях «Мирная миссия», проводившихся в рамках ШОС. Это устойчивый тренд, что подобные учения в Центральной Азии проводятся под эгидой ШОС, или сотрудничество с ОДКБ тоже может быть интересно Китаю?

- Мы не захотим, чтобы они вступали в ОДКБ, а им это не нужно. Это недопустимо, так как это будет формальным военным союзом между Россией и Китаем с жесткими взаимными обязательствами. Мы к этому не готовы, потому что в этом случае потеряем возможность проводить прежнюю политику в отношении расширения НАТО, китайцы потеряют возможность критиковать американские союзы в Азии. Этого не будет.

Но, действительно, реальные сценарии конфликтов в Центральной Азии включают в себя страны ШОС и страны ОДКБ. Они будут первыми отвечать на любой кризис. Сценарий заключается в том, что, допустим, прорыв из Афганистана сдерживает армия Таджикистана, пока к ней на помощь не приходят русские и китайцы.  

- В последнем номере журнала Foreign Affairs высказывается идея, что США должны поддержать китайский проект Шелкового пути, взамен получив возможность влиять на то, куда направляются китайские инвестиции. Могут ли Пекин и Вашингтон договориться о «большой сделке»?

- Проблема Экономического пояса Шелкового пути (ЭПШП) в том, что это не законченная программа, а расплывчатая инициатива, в которую включено множество программ и проектов. У американцев в целом положительное отношение к ЭПШП. ЭПШП – это Средняя Азия.

Американская линия заключается в том, чтобы всеми силами вредить Евразийскому экономическому союзу, дискредитировать, критиковать, и поддерживать китайское продвижение в Среднюю Азию – включая ЭПШП. Они считают, что этим они достигнут подрыва доверия между Россией и Китаем.

Так как США в регионе представлены слабо, они ставят на то, что Китай вложится и стабилизирует ситуацию, что в свою очередь скажется на стабилизации Афганистана.

Морской пояс Шелкового пути – это совсем другое. К увеличению присутствия китайцев в странах по берегам Индийского океана американцы относятся совсем иначе. Им это не нравится, там «копают» под китайских политиков. Это очень сильно проявилось в ходе последних выборов на Шри-Ланке, на Сейшелах. Там идет борьба.  

- Как конкретно планируют «вбивать клин» в сопряжение ЭПШП и Евразийского экономического союза?

- Сопряжение – это приоритет, но это сверхсложная задача. У нас декларация о сопряжении принята в мае 2015 г., но пока что нашим единственным достижением является то, что мы начали переговоры о торговом соглашении между ЕАЭС и Китаем. Есть очень большие проблемы с точки зрения координации внутри ЕАЭС.

Страны-члены Союза стремятся как можно больше проектов удерживать в сфере двусторонних отношений с Китаем, не отдавая Союзу. Китайцы тоже часто действуют исходя из тактических бизнес-целей, и могут использовать эти противоречия. Как таковое сопряжение – это пока политическая инициатива. У нас сохраняются элементы конкуренции, противоречий, недоверия, а они хотят и будут это использовать.       

- В американских публикациях встречается тезис, что надо сдерживать Китай в морях на Востоке, чтобы направить его активность на Запад и столкнуть лбами Пекин и Москву. Можем ли мы остаться в стороне от очередной схватки сверхдержав?

- У нас есть полное совпадение интересов с китайцами по глобальной повестке дня, но мы стремимся не участвовать в конфликтах Китая со странами Азиатско-Тихоокеанского региона. По крайней мере, так было до последнего времени.

В последнее время произошел сдвиг – Россия поддержала позицию Китая в отношении филиппинского арбитража (по спору между Китаем и Филиппинами вокруг Южно-Китайского моря – прим. «ЕЭ») и приняла участие в совместных военно-морских учениях в Южно-Китайском море. Это были два важных шага, которые имели большой резонанс в Юго-Восточной Азии.

Возникли спекуляции о том, что Россия теперь будет регулярно поддерживать Китай. Но мы стоим на том, что это были разовые шаги – и из них не следует поддержка китайской позиции по территориальным спорам.

В остальных вопросах – ситуация на Ближнем Востоке, вопросы глобального управления, МВФ, права человека, кибер-безопасность – у нас с Китаем совместные инициативы.

Теоретически мы можем остаться в стороне, но пока ситуация выглядит так, что скорее нас атакуют сильнее, чем Китай. У Китая эта схватка развертывается в медленном темпе, а основное американское давление обращено на нас. 

- Как в Китае воспринимают Евразийский экономический союз – видят ли в нем союзника в геоэкономическом сдерживании США?

- ЕАЭС – это экономическое объединение, которое не имеет отношения к сдерживанию США. Китай исходит из того, что ЕАЭС – это крайне важный для России проект. И поскольку они вынуждены развивать отношения и принимать во внимание ее интересы, они идут навстречу и развивают отношения с ЕАЭС. При этом к ЕАЭС как таковому они относятся скептически. 

Беседовал Павел Воробьев

Комментарии
23 Мая
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Опрометчиво полагать, что протестная волна, захлёстывающая политические системы стран Запада, никак не коснётся внутренней политики стран ЕАЭС.

Инфографика: Военно-морские силы США в Европе
инфографика
Цифра недели

36%

составил рост товарооборота Вьетнама и стран ЕАЭС после заключения соглашения о зоне свободной торговли. В 2016 г. объем торговли составил $4,3 млрд, а в 2017 г. – $5,9 млрд – Евразийская экономическая комиссия