13 Сентября 2017 г.

Кризис Евросоюза: Брюссель видит спасение в милитаризации ЕС

Кризис Евросоюза: Брюссель видит спасение в милитаризации ЕС

Весна и лето 2017 г. выдались горячими в плане споров о судьбах Евросоюза. К началу сентября будущее ЕС стало еще более туманным. Франко-германский союз закачался по причине потери популярности Э.Макроном и А.Меркель. Споры о реформировании ЕС продолжаются. Брюссель назвал пять проблем, от решения которых зависит будущее ЕС: «миграционный вопрос», «польский вопрос», «британский вопрос», «экономическая перспектива» и «европейское лидерство». Однако время работает против Брюсселя: доверие к его предложениям у граждан стран-членов ЕС постоянно снижается. Восточноевропейские члены ЕС опасаются, что Париж и Берлин решат проблемы ядра Евросоюза за счет них. В этой ситуации универсальным средством остается педалирование темы безопасности для сплочения союза. Берлин и Париж, судя по решениям последних месяцев, нацелились именно на это. Уже учрежден Европейский оборонный фонд, финансирование которого составит €5,5 млрд. в год, начиная с 2020 г. Деньги пойдут в основном на заказы для военно-промышленного комплекса. Означает ли это поворот ЕС к милитаризации?

Наиболее острой в ЕС сейчас стала именно проблема лидерства, так как от ее решения в конечном итоге зависит сам курс реформ и вообще стратегия развития. Германия в лице Ангелы Меркель предлагает еще более сплотиться под руководством ФРГ и жестко выполнять бюджет. Такие страны как Польша и Венгрия настороженно относятся к любым предложениям Германии, а Польша вообще, по сути, переняла британские идеи «исключительности» внутри ЕС. Британия в контексте брекзита стремится заключить новое соглашение с ЕС на своих условиях, а в отношении экономической стратегии (греческий кризис все же нельзя считать разрешенным) и сдержек миграционного потока вообще нет единого мнения.

В этих условиях Брюссель нашел один подход для решения комплекса проблем – через доктрину безопасности, вокруг которой в ЕС наметился некий консенсус. В августе прозвучало много заявлений на этот счет. Что этот подход означает на практике? Можно выделить ряд центральных компонентов:

• Жесткое следование правилам и нормам ЕС, соблюдение всех критериев ЕС, что позволит создать условия для решения вопросов безопасности и поставить перед всеми участниками общие задачи.

• Отказ от расширения за счет стран, которые по разным аспектам не могут быть названы европейскими (например, Турция, которой уже прямо дали понять о полном закрытии вопроса о возможном вступлении в ЕС), что позволит укрепить единство близких стран и не допустит размывания сложившихся «европейских ценностей».

При этом, утверждая, что в ближайшей перспективе ЕС не будет расширяться, Брюссель признает, что сама идея вступления в ЕС служит инструментом влияния ЕС на своих соседей, которых таким образом можно к чему-то склонять.

• Не допускать укрепления идеи государственного суверенитета (эта позиция высказывается в отношении Польши и Венгрии, которые Брюссель обвиняет в подрыве легитимности в отношении ЕС в целом. К этим странам Брюссель сейчас относится как к тем, кто создает «системные риски» безопасности в управлении ЕС).

• Укрепление легитимности ЕС и единства граждан, что требует улучшения работы парламентского измерения и, как ожидается, повысит сплоченность внутри ЕС, необходимую для решения задач безопасности.

• Укрепление еврозоны с учетом координации национального и наднационального уровней, что решает вопросы финансовой и экономической безопасности ЕС.

• Активизация внешней политики ЕС и осознание общей безопасности и защиты (а в долгосрочной перспективе речь может даже идти о собственной армии ЕС).

На практике работа в этом отношении началась еще в 2016 г. Так, весной 2016 г. было заявлено о программе структурного реформирования до конца 2020 г., реализация которой требует 142.8 млн евро. Цель программы – институциональные, административные и структурные реформы в государствах-членах. Программа финансируется совместно бюджетом ЕС и национальными государствами и направлена на укрепление взаимодействия между разными уровнями управления.

Братиславская декларация уже в 2016 г. обозначила необходимость общих подходов и поставила ряд задач, связанных с формированием образа ЕС как пространства безопасности, которые необходимо реализовать до 2025 г. (среди них – укрепление единого рынка и упор на инвестиции в цифровую, транспортную и энергетическую инфраструктуру).

Тем не менее уровень тревоги за будущее у европейских экспертов рос в течение весны и лета 2017 г. Так, они посчитали, что к 2060 г. население ЕС будет представлять только 5% от населения земли. При том что средний возраст граждан уже к 2020 г. составит 45 лет. Кроме того, экономические прогнозы говорят о сокращении доли ЕС в мировом ВВП до 20%. Исходя из этих прогнозов, и были поставлены цели развития ЕС до 2025 г.:

1) сохранение максимального единства внутри ЕС;

2) централизация управления через единый рынок, что особенно актуально для сферы безопасности;

3) поощрение сотрудничества между странами-членами ЕС в конкретных областях, прежде всего в области безопасности и обороны;

4) концентрация на определенных направлениях, среди приоритетных названы оборона, безопасность, инновации;

5) совместная работа всех участников ЕС на международной арене (среди направлений опять же приоритетной названа безопасность).

Таким образом, план состоит в укреплении ядра ЕС через усиление еврозоны, единой валюты и сотрудничества, которые рассматриваются через призму безопасности.

Эти идеи в основном поддержаны Францией и Германией, а против них последовательно выступает Вышеградская группа, представители которой все лето создавали разнообразные инфоповоды своими заявлениями и конфликтами с Брюсселем.

А. Меркель и Э. Макрон фактически говорят о начале реформирования ЕС после осенних выборов 2017 г. в ФРГ. Ныне это два самых ярких политика внутри ЕС, которые чувствуют себя увереннее после победы над евроскептиками партиями во Франции и Нидерландах. Кроме того, они все еще возлагают надежду на поддержку граждан ЕС. Согласно августовским опросам общественного мнения, в целом граждане еще доверяют ЕС (более 2/3 называют себя европейскими гражданами, 56% настроены оптимистично в отношении ЕС).

Тем не менее, ситуация остается неустойчивой по многим причинам. Во-первых, Греция не миновала всех угроз, при том что рынки Южной Европы вообще нестабильны. Экономическая ситуация в странах Юга Евросоюза не улучшается. Во-вторых, проблема миграционных потоков в Европу из Ближнего Востока и Африки так и не была решена. А в контексте нынешних противоречий с Турцией ее решить вообще довольно затруднительно. В-третьих, сложно говорить о лидерстве в ЕС, если многие лидеры его стран-членов являются непопулярными, хотя и часто безальтернативными. При этом именно вопросы безопасности остались единственным инструментом, действительно скрепляющим ЕС.

В этом контексте ЕС вынужден «назначить на должность врага» как можно более серьезного противника, иначе не получится сделать риторику безопасности каждодневной. К сожалению, вместо ДАИШ на такую роль Брюссель стремится вслед за США назначить Россию. Это удобно по многим аспектам, главный из которых в том, что Россия в действительности как раз и не представляет реальной военной угрозы для ЕС. Для пресловутого вторжения в страны Прибалтики или Восточную Европе попросту отсутствует рациональное объяснение.

Данный выбор неудачен и в контексте споров об антироссийских санкциях между ЕС и США и роста террористических угроз, разрешение которых на самом деле требует сотрудничества стран ЕС с Россией, от которого они таким образом отказываются. Тем не менее, обнародованные планы Брюсселя еще раз свидетельствуют о том, что ЕС попытается консолидироваться за счет педалирования темы безопасности.


Наталья Еремина, д.полит.н., доцент кафедры европейских исследований СПбГУ

Комментарии
14 Ноября
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Полностью отказаться от прибалтийских портов Беларусь не планирует.

Инфографика: Военно-морские силы США в Европе
инфографика
Цифра недели

$6,7 млрд

составил объем иностранных инвестиций в реальный сектор экономики Беларуси за первые 9 месяцев 2017 г., что на 6,4% больше, чем за аналогичный период 2016 г. Основными инвесторами выступили компании из России (40,6%), Великобритании (26,6%) и Кипра (7,1%) – Белстат