22 Января 2018 г. 22:00

Мечты о великом прошлом. Состоится ли объединение Молдовы и Румынии?

Мечты о великом прошлом. Состоится ли объединение Молдовы и Румынии?
Фото: romanialibera.ro

В этом году в Румынии празднуется 100-летний юбилей образования современного румынского государства. Именно в 1918 г. Румыния приобрела ряд земель – Трансильванию, Буковину и Бессарабию, что позволило современникам говорить о завершении формирования «Великой Румынии». В преддверии круглой даты как в Румынии, так и в Молдове активизировались сторонники унионистских идей, верящие в то, что историю столетней давности, прерванную Второй мировой войной, можно повторить. Насколько вероятен сценарий с объединением двух независимых сегодня государств?

Унионизм на марше


В рамках румынского общественно-политического дискурса всегда считалось, что Бессарабия – историческая область, составлявшая территорию нынешней Республики Молдова и части Украины – является исконно румынской землей. Для румынских историков получение Российской империей Бессарабии в 1812 г. – это результат заговора между Москвой и Парижем, причем в их понимании Россия отобрала эти территории не у Османской империи, а фактически у румынского государства, которое, даже существуя в виде нескольких княжеств, якобы находилось тогда лишь в формальной вассальной зависимости от Порты.

При этом игнорируется тот факт, что румынский национализм как политическое течение зарождается только в 1830-е гг, а образование румынского государства происходит еще позднее – в 1860-1870-е гг. В Румынии ретроспективно сконструирована непрерывная национальная история, которая берет начало еще со времен даков и римлян и в которой современная Молдова выступает как ее интегральная часть.

Соответственно, «возвращение» Бессарабии в 1918 г. в современной Румынии воспринимают как элемент формирования «великого» румынского государства.  И еще со школьной скамьи там прививается идея о том, что утрата Румынией Бессарабии в результате Второй мировой войны – это историческая несправедливость.

В Румынии крайне негативно относятся к идее об отдельной молдавской идентичности, считая ее лишь конструктом советской пропаганды в пику идее румынской государственности. В итоге язык, на котором говорят в Молдове, считается в Румынии румынским, хотя и насыщенным при этом славянизмами и регионализмами. Одним из следствий такой исторической политики является то, что, согласно разным социологическим опросам, 70-80% румынских граждан поддерживают идею о необходимости объединения Молдовы и Румынии.

Кроме этого, несмотря на отсутствие каких-либо значительных трагедий в истории отношений между Россией и Румынией (в отличие, например, от истории российско-польских отношений), в румынском дискурсе Россия до сих пор рисуется не иначе как империя, которая представляет экзистенциальную угрозу для Румынии и Молдовы.         

В то же время на протяжении всего постсоветского периода истории Румынии в этой стране на государственном уровне праздновался только общенациональный День Румынии 1 декабря, который исторически связан в первую очередь с вхождением Трансильвании в состав румынского государства в 1918 г. В преддверии же 100-летия со времен создания «Великой Румынии» один из соратников экс-президента Румынии Траяна Бэсеску Еуджен Томак инициировал принятие закона о том, чтобы день «воссоединения» Румынии и Бессарабии 27 марта также сделать национальным праздником. Именно в этот день в 1918 г. Сфатул Цэрий, парламент провозглашенной после Октябрьской революции Молдавской Народной Республики, проголосовал за объединение с Румынией.

Закон в итоге был принят в марте 2017 г. В соответствии с его положениями, центральные и местные органы власти должны ежегодно 27 марта торжественно поднимать национальный флаг. Кроме этого прописывается возможность для органов власти, неправительственных организаций, музеев, представительств Румынии за рубежом организовывать специальные мероприятия политического, культурного и научного характера.

В специальном заявлении, сопровождавшем промульгацию закона, президент страны Клаус Йоханнис отметил: «Сфатул Цэрий принял 27 марта 1918 г. решение об объединении Бессарабии с Румынией. Этот исторический акт открыл процесс Большого объединения, который окончился 1 декабря 1918 г., когда румыны Трансильвании, Баната, Марамуреша и Кришана приняли решение объединиться с Румынией. Эти события создали румынское государство в его нынешнем виде».

В итоге, благодаря закону о новом национальном празднике 27 марта, унионистская идея, пусть и в историческом контексте, постепенно легитимизируется в публичном поле, переставая быть уделом лишь политических маргиналов.

Что касается Республики Молдова, то здесь румынофильские настроения перестали быть исключительно маргинальными после прихода к власти в 2009 г. Альянса за европейскую интеграцию. В составе Альянса, просуществовавшего фактически до 2015 г., находилась Либеральная партия Михая Гимпу, которая открыто выдвигала унионистские лозунги и настаивала на восприятии советской истории Молдавии как периода оккупации и репрессий. Премьер-министр Молдовы Влад Филат (2009-2013 гг.), не будучи унионистом, разделял при этом идею о том, что Молдова является «вторым румынским государством» и что государственный язык страны должен называться не иначе как румынским.

Так же и сегодня вполне солидно смотрится Партия национального единства, которая была образована бывшим сторонником М. Гимпу и экс-министром обороны Анатолом Шелару, и в деятельности которой принимает активное участие Т. Бэсеску. Эта партия имеет шансы не только попасть в парламент Молдовы после выборов осенью этого года, но и войти в коалицию с правящей Демократической партией. Та же история и с партией нынешнего вице-премьера Юрия Лянкэ, который наряду с проевропейскими лозунгами начал в борьбе за электорат исчезающей Либеральной партии активно использовать унионистские идеи.

Политики унионистского толка опираются на определенную социальную поддержку. Если в 1994 г. проводившийся в Молдове плебисцит показал, что количество сторонников объединения с Румынией находится на уровне статистической погрешности, то современные опросы показывают поддержку на уровне 20%.

Рост популярности унионизма связан с несколькими причинами. Во-первых, в Молдове происходит смена поколений, и значительная часть современной молдавской молодежи подпадает под румынское культурно-образовательное влияние (что вполне естественно в силу языковой и культурной близости). Стремясь к более качественному образованию и имея возможность получить стипендию румынского правительства, молдавские абитуриенты едут учиться в румынские вузы. Как и в Румынии, большое влияние оказывает и система образования в самой Молдове. Уже с 1990-х гг. в молдавских школах и вузах изучается история не Молдовы, а история румын, в которой нет места идее об особом историческом пути Бессарабии.  

Во-вторых, набирает силу т.н. прагматический унионизм.

Многие люди вне зависимости от социального статуса, наблюдая массовую бедность, отток населения, коррумпированность политиков, постоянную политическую нестабильность, разочарованы в Молдове как государстве. Для них объединение с Румынией выглядит единственной возможностью улучшить жизнь в Молдове.

Кроме этого, многие граждане уже понимают, что скорее всего в ближайшие десятилетия страна вряд ли станет членом Евросоюза. Бэсеску играет на этой разочарованности, утверждая, что единственный путь в ЕС лежит для Молдовы через объединение с Румынией.

В итоге по обеим сторонам Прута, как в Молдове, так и в Румынии, существует унионистское движение. В настоящий момент оно раздроблено, но постепенно оно начинает оказывать влияние на публичную политику в обеих странах и добиваться выгодных для себя политических решений. Если в Румынии унионистам удалось провести закон о новом национальном празднике, то в Молдове они настаивают на том, чтобы парламент официально принял решение о переименовании государственного языка – с молдавского на румынский. Такое решение уже принял Конституционный суд страны, но последнее слово все-таки за парламентом.

В преддверии сотой годовщины Великого объединения более 100 румынских и молдавских общественных организаций объединились в «Альянс Столетия» для проведения совместных юбилейных мероприятий, часть из которых будет посвящена идее объединения Румынии с Молдовой. Так, в начале января состоялась заметная акция унионистов на мосту через Прут, на котором был растянут стометровый румынский флаг.   

Структурные ограничения


Несмотря на рост унионистских настроений в обеих странах, они пока не составляют политический мейнстрим. Для этого есть множество как внутренних, так и внешних причин.

Во-первых, Евросоюз и США последовательно сигнализируют румынским политикам еще с 1990-х гг., что любое изменение границ неприемлемо. В частности, посол США в Кишиневе Джеймс Петтит заявил по случаю 25-летия молдавской независимости о том, что Молдова должна оставаться суверенным государством, а объединение с Румынией не является практичным выбором и не улучшит положение дел в стране. В Румынии по этому поводу разразился скандал, и некоторые политики потребовали даже отозвать американского посла.    

Для стран Запада любое движение в сторону объединения Молдовы и Румынии грозит ростом межгосударственных противоречий во всей Восточной Европе и, как следствие, ослаблением евроатлантических институтов. Понимает это и сам Бухарест, постоянно сталкивающийся с автономистскими настроениями трансильванских венгров.

Поэтому в Бухаресте никто пока не решается возвеличивать унионизм вне пределов сугубо исторического контекста. Процитированное выше заявление Клауса Йоханниса по поводу введения нового национального праздника в честь «воссоединения» Молдовы и Румынии содержит также следующую оговорку: «В то же время Румыния остается приверженной поддержке европейского курса Молдовы. Европейская интеграция Молдовы, согласно нашей национальной стратегии обороны, представляет собой одну из важнейших внешнеполитических целей Румынии…». Подобные же утверждения содержат и все другие румынские внешнеполитические документы, посвященной молдавской проблематике.

Во-вторых, современная Румыния оказалась погружена в собственные внутренние проблемы. В стране наблюдается постоянная политическая нестабильность, в том числе из-за стремления правящей Социал-демократической партии урезать антикоррупционное законодательство, которое является постоянной головной болью для румынского политического класса. В стране в этой связи стали часто меняться правительства.  

Если вопросы коррупции представляют интерес в основном для городского класса, желающего превращения Румынии в полноценное европейское государство, то широкие массы населения, проживающие в основном в деревнях, испытывают проблемы с безработицей, бедностью. Румынское население сокращается из-за миграционного оттока населения.

В итоге под влиянием всех этих факторов в Румынии сложился определенный консенсус по поводу Молдовы.

Внешнеполитические элиты Румынии воспринимают Молдову как «второе румынское государство», которое в силу обстоятельств должно оставаться суверенным. Объединение же Молдовы и Румынии, по их мнению, произойдет на символическом уровне в ходе успешной евроинтеграции Молдовы. В этой связи, согласно румынским представлениям, Молдова должна быть максимально привязана к Румынии и Евросоюзу – политически, экономически, логистически, а также в плане безопасности.

Поэтому Бухарест, в отличие от времен Бэсеску, начал выделять Кишиневу реальные кредитные средства (€150 млн в 2016-2017 гг.), пролоббировал в европейских институтах выделение кредитов Кишиневу под реализацию масштабных проектов, призванных связать молдавскую газотранспортную и электроэнергетическую систему с Румынией.

Бухарест увеличил количество своих гуманитарных проектов в Молдове, сохраняя при этом старые формы поддержки – раздачу румынского гражданства и образовательных стипендий. Кроме этого, Бухарест уже давно открыл «зеленый коридор» молдавским товарам, за счет чего молдавские экспортеры имеют реальный (а не призрачный, как в случае со всем остальным странами – членами ЕС) канал поставок своей продукции за пределами СНГ (получается ежегодно уже около $600 млн, причем не только агропродовольственное сырье, но и фрукты, овощи и вино).  

Серьезные ограничения существуют для распространения унионистских идей и в Молдове.

Во-первых, как признает большинство аналитиков, Молдова представляет собой т.н. приватизированное государство, где политические элиты озабочены в первую очередь установлением контроля над финансовыми потоками и перераспределением активов. Поэтому для них изменение статус-кво со значительным расширением влияния – будь то Бухареста или Брюсселя – неприемлемо.

Для молдавских элит Румыния является важным стратегическим партнером, помогающим решать многие внешне- и внутриполитические задачи, но Кишинев тем не менее не спешит бросаться в слишком тесные объятия Бухареста.

Во-вторых, широкие слои молдавского населения (согласно опросам, 60% граждан) в общем-то до сих пор живут с представлением об особой «бессарабской идентичности». Она сформировалась в ходе двухвековой истории – не только влияния Российской империи или Советского Союза, но и совместного проживания разных народностей (молдаван, украинцев, русских, гагаузов, болгар, евреев и т.д.). Нахождение Бессарабии в составе Румынии в межвоенный период было слишком коротким и противоречивым, чтобы настроить жителей в пользу унионизма.      

Долгоиграющая история


Ввиду имеющихся структурных ограничений даже сами унионисты признают, что объединение Молдовы и Румынии невозможно в перспективе как минимум ближайших десяти лет.

Тем не менее стоит ли считать, что идея объединения двух стран так и останется заметным, но все-таки второстепенным (или даже третьестепенным) фактором политической жизни в Румынии и Молдове?

Многое в долгосрочной перспективе будет зависеть от того, насколько сохранится влияние на Румынию европейских и евроатлантических институтов. Пока нет серьезных причин опасаться, что Румыния пойдет по пути Польши и Венгрии, которые сегодня пытаются обособиться в рамках ЕС и иметь собственные, отличные от брюссельских, геополитические взгляды и проекты. У Румынии сегодня самый высокий экономический рост среди всех стран Евросоюза. Также в ближайшее время ожидается ее включение в Шенген и, возможно, зону евро, что поможет преодолеть сегодняшний слегка маргинальный статус этой страны в ЕС. 

Еще более значимым является такой фактор, как политическое и социально-экономическое развитие Молдовы.

В рамках сегодняшнего «приватизированного государства» в Молдове олигархические элиты вместо строительства гражданской политической нации, где значимы такие вещи, как правовое государство и политическое участие всех граждан вне зависимости от этнической самоидентификации, воспроизводят разнообразные расколы внутри молдавского общества, прежде всего на геополитической основе. Активно в электоральных целях разжигаются антироссийские настроения.

Такой подход правящих элит только способствует унионистским настроениям, так как страна продолжает деградировать, а умы людей – находиться под влиянием простейших концепций, базирующихся на делении на «своих» и «чужих».

Сдерживание унионистских настроений также зависит от того, смогут ли Россия и Запад найти общий язык по поводу региона «общего соседства». Дальнейшее углубление противоречий между ними будет препятствовать строительству в Молдове политической нации и поддерживать те силы в Румынии, которые будут пропагандировать собственный имперский проект в отношении Молдовы под предлогом борьбы с «российской угрозой».


Андрей Девятков, старший научный сотрудник Центра постсоветских исследований Института экономики РАН

Загрузка...
Комментарии
15 Февраля
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Отказ Минска от виртуального нейтралитета не дает ответа на вопрос, куда власть ведет республику.

Инфографика: 5 ключевых событий в ЕАЭС в 2020 году
инфографика
Цифра недели

$5,6 млрд

составили активы Евразийского банка развития по итогам 2020 г. Прирост активов за год составил $439 млн

Mediametrics