Мобилизация или дезинтеграция: 5 ключевых трендов в Евросоюзе в 2020 году Мобилизация или дезинтеграция: 5 ключевых трендов в Евросоюзе в 2020 году

2020 год оказался испытанием для Европы, и главный фактор в этом сыграла пандемия коронавируса. Однако она явилась не первопричиной, а лишь катализатором процессов, уже происходящих в регионе. Столкновение с неожиданной угрозой подсветило накопившиеся проблемы Евросоюза. Пять ключевых выводов о состоянии евроинтеграции по итогам уходящего года назвала доктор политических наук, профессор СПбГУ Наталья Еремина.

С учетом того, что именно коронавирус задавал тон политике и экономике по всему миру, он неизбежно усилил те тенденции, которые уже сложились до него в европейском обществе (цифровизация и автоматизация, подкрепленные социальным разобщением). Пандемия также вновь высветила вопросы о солидарности стран-членов Евросоюза, о роли наднационального начала в условиях закрытых границ и Шенгенской зоны, финансовой ответственности и перераспределения средств внутри ЕС. При этом влияние коронавируса явно неоднозначно, хотя именно с ним мы связываем пять ключевых итогов 2020 г.

Итог первый: управленческий


В условиях борьбы с вирусом стало понятно, что наднациональный уровень ЕС несвоевременно реагирует на острые вызовы, и его реакция скорее вызвана некой совокупной позицией стран-членов. Так, наднациональные институты не предлагали общих способов взаимодействия фактически до марта 2020 г., наблюдая, как отдельные государства Евросоюза самостоятельно борются с коронавирусом.

Только 17 марта Еврокомиссия создала консультативную группу по COVID-19, в которую вошли 7 эпидемиологов и вирусологов, и только после этого разработала европейскую дорожную карту, где предложила как ограничительные меры, так и подходы к их снятию. Только летом в Брюсселе начали обсуждать вопрос восстановления экономики, связав его с принятием коммунитарного бюджета. Он был обсужден на Совете ЕС 21 июля 2020 г., причем переговоры длились четыре дня. В итоге было принято решение направить более 50% многолетнего бюджета Евросоюза (в общей сложности около €1,8 трлн) на борьбу с вирусом, восстановление и устойчивое развитие, а также смягчение социально-экономических последствий пандемии.

Несмотря на единое пространство, наднациональный уровень не смог активно и непосредственно влиять на меры борьбы с коронавирусом. Кроме того, сам Брюссель показал зависимость от крупных международных игроков. Так, Еврокомиссия разрабатывала план по борьбе с коронавирусом в соответствии со всеми рекомендациями ВОЗ. Поэтому сейчас особенно ясно, что наднациональные институты скорее выступают в роли арбитра в интеграционном процессе. Они стремятся разрабатывать и утверждать общие правила игры, следить за их исполнением, однако им не удалось привязать финансирование из коммунитарного бюджета к реализации государствами принципов верховенства права ЕС. Напомним, что Польша и Венгрия даже заблокировали европейский бюджет. И только компромисс, состоящий в том, что данный принцип пока не будет действовать, позволил его разблокировать.

Таким образом, хотя у Брюсселя и есть некоторые инструменты борьбы с «бунтующими» странами, но пока они не привязаны к евро, их эффективность остается не очень значительной.

Естественно, эта позиция не имеет отношения к экономическим спорам между участниками Евросоюза. Поэтому именно коронавирус наиболее ярко высветил слабые места в системе управления и сам стал фактором ее развития.

Мы отметили сложности во взаимодействии наднациональных и национальных игроков. Здесь важно, что именно те страны, которые и ранее часто выступали против общих решений – например, в отношении миграционных квот – и сейчас активно противодействовали решениям ЕС. Важно и то, что на первом этапе пандемии были нарушены даже горизонтальные связи, а страны обвиняли друг друга в «краже» медицинских препаратов. Не менее существенно, что именно сейчас особенно обострилась борьба за финансовые ресурсы Евросоюза.

Итог второй: экономический


В экономике ЕС еще до коронавируса наметились тенденции, связанные с ростом конкуренции, сокращением потребительского рынка, ухудшением долгосрочных возможностей и экономического потенциала. Более того, до конца года экономисты прогнозируют сокращение экономики еврозоны на 7,8%. Тем не менее, все ожидают, что европейская экономика сможет отыграть некоторые позиции и вырастет на 4,2% в 2021 г. и на 3% в 2022 г. При этом уже очевидно, что объем производства как в зоне евро, так и в Евросоюзе в целом не восстановится до предпандемического уровня по крайней мере до 2022 г.

Важно, что коронавирус показал серьезные различия в экономиках государств-членов, которые выровнять совершенно невозможно.

Потеря рабочих мест и рост безработицы также серьезно затруднили жизнь многим европейцам. Безработица выросла с 7,5% в 2019 г. до 8,3% в 2020 г. Данная тенденция будет продолжена в следующем году, и показатель ожидаемо вырастет более чем на 9%.

Решение экономических проблем лежит в инвестиционных предложениях и финансовой помощи ЕС странам-членам для борьбы с коронавирусом. Интересно, что поскольку эта помощь связана с неизрасходованными средствами структурных фондов, то именно Польше будет предоставлена самая большая субсидия в размере более €7 млрд., так как она была крупнейшим получателем поддержки по линии этих фондов. Также довольно большие средства будут направлены Венгрии (€5,6 млрд) и Румынии (€3 млрд).

В Брюсселе согласовали сумму свыше €750 млрд для оказания поддержки европейским странам, в наибольшей степени пострадавшим от эпидемии коронавируса. Это, в том числе, средства Европейского центробанка (ЕЦБ), который разработал программу стимулирования экономик. Так, он начал скупать государственные облигации стран-членов до конца 2020 г. Однако эти меры в перспективе негативно повлияют на интеграцию бюджетов стран-членов в еврозоне. Кроме того, данные средства направлены не столько на поддержку компаний, сколько на защиту рабочих мест, то есть помощь носит социально-ориентированный характер.

Итог третий: раздор между странами Евросоюза


В условиях коронавируса значимым фактором стала активизация деятельности стран Вышеградской группы, которая стремится реализовать свои амбиции как важный геополитический актор, приближенный к региону постсоветского пространства. Однако противодействие решениям Евросоюза вызывает споры, прежде всего, Польши и Венгрии с Францией, Германией, Нидерландами, Австрией, другими странами.

В результате мы можем говорить о складывании, как минимум, двух Европ, хотя их в действительности больше.

Очевидный пример раздора лежит в финансовой плоскости. Так, коронавирус обострил споры между европейскими государствами о помощи ЕС. Например, на саммите, прошедшем в июле 2020 г., премьер-министр Нидерландов Марк Рюгге выступил за более экономный подход к борьбе против пандемии коронавируса. Показательно, что именно Нидерланды вместе с Австрией, Швецией и Данией выступили против невозвратных грантов странам Южной и Восточной Европы. Причем, высказывая недовольство повышенными грантами странам Южной и Восточной Европы, представители стран Центральной, Западной и Северной Европы ссылались на низкую степень их демократичности.

Итог четвертый: экологический


Среди наиболее часто обсуждаемых вызовов в 2020 г. стала «зеленая повестка». Очевидно, что чиновники Брюсселя делают ставку именно на низкоуглеродную экономику. Более того, уже довольно давно обсуждается идея достичь нулевых углеродных показателей, что, конечно, вызывает недоумение и множество вопросов. Именно в 2020 г., в марте, обществу был представлен первый закон о климате Евросоюза (так называемая «Зеленая сделка»), который нацелен на то, чтобы превратить ЕС в первый декарбонизированный макрорегион в мире.

«Зеленую сделку» в этом виде уже подвергли активной критике в странах-новичках. Так, Польша, которая получает почти 80% электроэнергии от угольных электростанций, не готова к реализации этого проекта и предлагает перенести его на 2070 г., а Чехия и Венгрия потребовали признать атомную энергетику экологичной и безопасной для окружающей среды. Литовское правительство также заявило об опасениях, что амбициозные планы приведут к огромным потрясениям для всех отраслей экономики, а финансировать «зеленый курс» в итоге все равно будут предприятия, правительства и рядовые граждане ЕС. Поэтому Литва поддержала Чехию, Польшу, Словакию и Венгрию. Так же негативно к «Зеленой сделке» отнеслись в Эстонии, поскольку она уничтожит ее сланцевое производство.

Итог пятый: внешнеполитический


Во внешнеполитическом измерении для ЕС самым важным маркером стала победа Джо Байдена на выборах в США. Именно с этой победой в Евросоюзе связали возврат США в Европу, надежды на укрепление двустороннего взаимодействия во всех сферах, прежде всего экономической, климатической, военно-политической, а также в сфере безопасности. Тем более что Китай в 2020 г. впервые обошел США, став первым торговым партнером для ЕС. В настоящее время европейские политики говорят об ожидании возвращения к переговорам о Трансатлантическом соглашении.

Таким образом, в 2020 г. коронавирус, с одной стороны, укрепил ранее обозначившиеся тенденции, связанные с некоторыми дезинтеграционными процессами в Евросоюзе, а с другой, создал основания для укрепления интеграционных начал.

Однако возникает вопрос: насколько члены ЕС готовы к компромиссу, проявлению солидарности, в том числе для преодоления коронакризиса? Действительность оказалась намного сложнее радужных представлений о единстве. В сложившихся обстоятельствах страны-новички, объединенные общими целями, прежде всего, Вышеградская группа, получают дополнительные преимущества в реализации своих интересов, так как страны ядра ЕС скорее будут вынуждены пойти на компромисс, нежели поставить идею солидарности под удар. Таким образом, еще явственнее вырисовывается диспозиция, когда основную финансовую, экономическую и прочую нагрузку будут нести на себе страны ядра Евросоюза.


Наталья Еремина, доктор политических наук, профессор СПбГУ

22 декабря 2020 г. 18:26

Мобилизация или дезинтеграция: 5 ключевых трендов в Евросоюзе в 2020 году

/ Мобилизация или дезинтеграция: 5 ключевых трендов в Евросоюзе в 2020 году

2020 год оказался испытанием для Европы, и главный фактор в этом сыграла пандемия коронавируса. Однако она явилась не первопричиной, а лишь катализатором процессов, уже происходящих в регионе. Столкновение с неожиданной угрозой подсветило накопившиеся проблемы Евросоюза. Пять ключевых выводов о состоянии евроинтеграции по итогам уходящего года назвала доктор политических наук, профессор СПбГУ Наталья Еремина.

С учетом того, что именно коронавирус задавал тон политике и экономике по всему миру, он неизбежно усилил те тенденции, которые уже сложились до него в европейском обществе (цифровизация и автоматизация, подкрепленные социальным разобщением). Пандемия также вновь высветила вопросы о солидарности стран-членов Евросоюза, о роли наднационального начала в условиях закрытых границ и Шенгенской зоны, финансовой ответственности и перераспределения средств внутри ЕС. При этом влияние коронавируса явно неоднозначно, хотя именно с ним мы связываем пять ключевых итогов 2020 г.

Итог первый: управленческий


В условиях борьбы с вирусом стало понятно, что наднациональный уровень ЕС несвоевременно реагирует на острые вызовы, и его реакция скорее вызвана некой совокупной позицией стран-членов. Так, наднациональные институты не предлагали общих способов взаимодействия фактически до марта 2020 г., наблюдая, как отдельные государства Евросоюза самостоятельно борются с коронавирусом.

Только 17 марта Еврокомиссия создала консультативную группу по COVID-19, в которую вошли 7 эпидемиологов и вирусологов, и только после этого разработала европейскую дорожную карту, где предложила как ограничительные меры, так и подходы к их снятию. Только летом в Брюсселе начали обсуждать вопрос восстановления экономики, связав его с принятием коммунитарного бюджета. Он был обсужден на Совете ЕС 21 июля 2020 г., причем переговоры длились четыре дня. В итоге было принято решение направить более 50% многолетнего бюджета Евросоюза (в общей сложности около €1,8 трлн) на борьбу с вирусом, восстановление и устойчивое развитие, а также смягчение социально-экономических последствий пандемии.

Несмотря на единое пространство, наднациональный уровень не смог активно и непосредственно влиять на меры борьбы с коронавирусом. Кроме того, сам Брюссель показал зависимость от крупных международных игроков. Так, Еврокомиссия разрабатывала план по борьбе с коронавирусом в соответствии со всеми рекомендациями ВОЗ. Поэтому сейчас особенно ясно, что наднациональные институты скорее выступают в роли арбитра в интеграционном процессе. Они стремятся разрабатывать и утверждать общие правила игры, следить за их исполнением, однако им не удалось привязать финансирование из коммунитарного бюджета к реализации государствами принципов верховенства права ЕС. Напомним, что Польша и Венгрия даже заблокировали европейский бюджет. И только компромисс, состоящий в том, что данный принцип пока не будет действовать, позволил его разблокировать.

Таким образом, хотя у Брюсселя и есть некоторые инструменты борьбы с «бунтующими» странами, но пока они не привязаны к евро, их эффективность остается не очень значительной.

Естественно, эта позиция не имеет отношения к экономическим спорам между участниками Евросоюза. Поэтому именно коронавирус наиболее ярко высветил слабые места в системе управления и сам стал фактором ее развития.

Мы отметили сложности во взаимодействии наднациональных и национальных игроков. Здесь важно, что именно те страны, которые и ранее часто выступали против общих решений – например, в отношении миграционных квот – и сейчас активно противодействовали решениям ЕС. Важно и то, что на первом этапе пандемии были нарушены даже горизонтальные связи, а страны обвиняли друг друга в «краже» медицинских препаратов. Не менее существенно, что именно сейчас особенно обострилась борьба за финансовые ресурсы Евросоюза.

Итог второй: экономический


В экономике ЕС еще до коронавируса наметились тенденции, связанные с ростом конкуренции, сокращением потребительского рынка, ухудшением долгосрочных возможностей и экономического потенциала. Более того, до конца года экономисты прогнозируют сокращение экономики еврозоны на 7,8%. Тем не менее, все ожидают, что европейская экономика сможет отыграть некоторые позиции и вырастет на 4,2% в 2021 г. и на 3% в 2022 г. При этом уже очевидно, что объем производства как в зоне евро, так и в Евросоюзе в целом не восстановится до предпандемического уровня по крайней мере до 2022 г.

Важно, что коронавирус показал серьезные различия в экономиках государств-членов, которые выровнять совершенно невозможно.

Потеря рабочих мест и рост безработицы также серьезно затруднили жизнь многим европейцам. Безработица выросла с 7,5% в 2019 г. до 8,3% в 2020 г. Данная тенденция будет продолжена в следующем году, и показатель ожидаемо вырастет более чем на 9%.

Решение экономических проблем лежит в инвестиционных предложениях и финансовой помощи ЕС странам-членам для борьбы с коронавирусом. Интересно, что поскольку эта помощь связана с неизрасходованными средствами структурных фондов, то именно Польше будет предоставлена самая большая субсидия в размере более €7 млрд., так как она была крупнейшим получателем поддержки по линии этих фондов. Также довольно большие средства будут направлены Венгрии (€5,6 млрд) и Румынии (€3 млрд).

В Брюсселе согласовали сумму свыше €750 млрд для оказания поддержки европейским странам, в наибольшей степени пострадавшим от эпидемии коронавируса. Это, в том числе, средства Европейского центробанка (ЕЦБ), который разработал программу стимулирования экономик. Так, он начал скупать государственные облигации стран-членов до конца 2020 г. Однако эти меры в перспективе негативно повлияют на интеграцию бюджетов стран-членов в еврозоне. Кроме того, данные средства направлены не столько на поддержку компаний, сколько на защиту рабочих мест, то есть помощь носит социально-ориентированный характер.

Итог третий: раздор между странами Евросоюза


В условиях коронавируса значимым фактором стала активизация деятельности стран Вышеградской группы, которая стремится реализовать свои амбиции как важный геополитический актор, приближенный к региону постсоветского пространства. Однако противодействие решениям Евросоюза вызывает споры, прежде всего, Польши и Венгрии с Францией, Германией, Нидерландами, Австрией, другими странами.

В результате мы можем говорить о складывании, как минимум, двух Европ, хотя их в действительности больше.

Очевидный пример раздора лежит в финансовой плоскости. Так, коронавирус обострил споры между европейскими государствами о помощи ЕС. Например, на саммите, прошедшем в июле 2020 г., премьер-министр Нидерландов Марк Рюгге выступил за более экономный подход к борьбе против пандемии коронавируса. Показательно, что именно Нидерланды вместе с Австрией, Швецией и Данией выступили против невозвратных грантов странам Южной и Восточной Европы. Причем, высказывая недовольство повышенными грантами странам Южной и Восточной Европы, представители стран Центральной, Западной и Северной Европы ссылались на низкую степень их демократичности.

Итог четвертый: экологический


Среди наиболее часто обсуждаемых вызовов в 2020 г. стала «зеленая повестка». Очевидно, что чиновники Брюсселя делают ставку именно на низкоуглеродную экономику. Более того, уже довольно давно обсуждается идея достичь нулевых углеродных показателей, что, конечно, вызывает недоумение и множество вопросов. Именно в 2020 г., в марте, обществу был представлен первый закон о климате Евросоюза (так называемая «Зеленая сделка»), который нацелен на то, чтобы превратить ЕС в первый декарбонизированный макрорегион в мире.

«Зеленую сделку» в этом виде уже подвергли активной критике в странах-новичках. Так, Польша, которая получает почти 80% электроэнергии от угольных электростанций, не готова к реализации этого проекта и предлагает перенести его на 2070 г., а Чехия и Венгрия потребовали признать атомную энергетику экологичной и безопасной для окружающей среды. Литовское правительство также заявило об опасениях, что амбициозные планы приведут к огромным потрясениям для всех отраслей экономики, а финансировать «зеленый курс» в итоге все равно будут предприятия, правительства и рядовые граждане ЕС. Поэтому Литва поддержала Чехию, Польшу, Словакию и Венгрию. Так же негативно к «Зеленой сделке» отнеслись в Эстонии, поскольку она уничтожит ее сланцевое производство.

Итог пятый: внешнеполитический


Во внешнеполитическом измерении для ЕС самым важным маркером стала победа Джо Байдена на выборах в США. Именно с этой победой в Евросоюзе связали возврат США в Европу, надежды на укрепление двустороннего взаимодействия во всех сферах, прежде всего экономической, климатической, военно-политической, а также в сфере безопасности. Тем более что Китай в 2020 г. впервые обошел США, став первым торговым партнером для ЕС. В настоящее время европейские политики говорят об ожидании возвращения к переговорам о Трансатлантическом соглашении.

Таким образом, в 2020 г. коронавирус, с одной стороны, укрепил ранее обозначившиеся тенденции, связанные с некоторыми дезинтеграционными процессами в Евросоюзе, а с другой, создал основания для укрепления интеграционных начал.

Однако возникает вопрос: насколько члены ЕС готовы к компромиссу, проявлению солидарности, в том числе для преодоления коронакризиса? Действительность оказалась намного сложнее радужных представлений о единстве. В сложившихся обстоятельствах страны-новички, объединенные общими целями, прежде всего, Вышеградская группа, получают дополнительные преимущества в реализации своих интересов, так как страны ядра ЕС скорее будут вынуждены пойти на компромисс, нежели поставить идею солидарности под удар. Таким образом, еще явственнее вырисовывается диспозиция, когда основную финансовую, экономическую и прочую нагрузку будут нести на себе страны ядра Евросоюза.


Наталья Еремина, доктор политических наук, профессор СПбГУ

Загрузка...
01 декабря
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Россия может стать опорой стабильности для стран постсоветского пространства.

Инфографика: Силы и структуры США и НАТО в Польше и Прибалтике
инфографика
Цифра недели

$17 млрд

составил общий объём российских капиталовложений в казахстанскую экономику. Совместно осуществляется более 30 крупных инвестиционных проектов – президент России Владимир Путин

Mediametrics