Будущее евразийского проекта России в условиях роста геополитических рисков Будущее евразийского проекта России в условиях роста геополитических рисков

Четкая ориентация на Россию задает определенность и уверенность для силовиков и чиновников в соседних странах, без чего сохранить управляемость в кризисных ситуациях невозможно. Для этого и нужны цивилизационные платформы (макрорегионы), чтобы малые и средние страны могли доверять государству-лидеру и за счет интеграции с ним выжить, пишет Вячеслав Сутырин, главный редактор Eurasia.Expert, проректор по международным связям Государственного академического университета гуманитарных наук.

Ожесточение геополитического противоборства в мире не только добавляет неопределенности в прогнозы, но и ярче высвечивает тенденции, ведущие к новому миропорядку. Обострение борьбы за передел мира показывает, что международные отношения не сильно изменились за прошедший век. В основе любых вариаций «мягкой силы» и «международных институтов» – военная и экономическая мощь, баланс сил и интересов и в конечном итоге – сила воли.

Устойчивость государств и регионов в процессе начавшегося нового передела мира зависит от обороноспособности, снабжения стратегическими ресурсами и внутренней сплоченности. В этой связи евразийская интеграция приобретает иное звучание – речь не об интеграции в иллюзорный «мировой рынок», а об обеспечении внутренней стабильности и самодостаточности стран региона.

Будущее евразийской интеграции будет определяться новой конфигурацией мирового порядка и результатами противостояния России с США/НАТО. Последнее не ограничивается Украиной. С одной стороны, мы наблюдаем сокращение ареала доминирования США до зависимых в военном плане стран Европы и Азии. Об этом говорит демонстративный отказ поддержать позицию США по России со стороны Индии, Китая, Бразилии и других стран, где проживает более 2/3 мирового населения.

С другой стороны, растет привлекательность БРИКС, куда вслед за Аргентиной и Ираном, подавшими заявки летом этого года, захотели вступить Египет, Турция, Саудовская Аравия и Алжир. Притом, что США фактически играют на раскол БРИКС, требуя от Индии и Китая поддержать антироссийские санкции. Ведь БРИКС претендует на создание параллельной западной глобальной архитектуры институтов – управления, расчетов, логистики.

Россия и Китай постепенно заполняют лакуны в сокращающемся влиянии США, и это долгосрочный тренд.

Другие крупные государства хотят вступить в БРИКС, по всей видимости, не потому, что собрались бросить вызов США. Скорее они стремятся к «хеджированию рисков», желая заранее укрепить отношения с альтернативными полюсами – Россией и Китаем.

Сегодня очевидно, что сильная Россия – главный фактор сохранения военно-политической стабильности огромного по площади региона бывшего СССР, а значит – и Большой Евразии. Слабая Россия не смогла бы оперативно пресечь попытки «украинизации» Белоруссии в 2020 году и «балканизации» Казахстана в 2022 году – проще говоря, гражданские войны на их территории.

Геополитические проекты США для Евразии, которые раньше хотя бы маскировались под экономический позитив (см. New Silk Road или Build Back a Better World), сегодня уступили место политико-силовым акциям и манипуляциям по дестабилизации Евразии. Нет причин полагать, что проводимый Вашингтоном курс на военно-политическую эскалацию в отношении России и Китая изменится в обозримом будущем.

Естественный ответ России и других крупных стран – создание альтернативных институтов, позволяющих отстроиться от западной инфраструктуры (например, БРИКС+).

Что касается евразийского интеграционного проекта, то Россия весь постсоветский период играла в жизни бывших советских республик экономически огромную, но политически непропорционально малую роль. Сохранение экономики и суверенитета этих стран зависело и зависит от связей с Россией. Тем не менее местные элиты часто пытались понравиться Западу и отвлечь население от социально-экономических проблем за счет противопоставления себя России.

Страны региона будут вынуждены исправлять эту аномалию. Политику нужно привести в равновесие с экономикой и географией. Уровень согласованности действий местных правящих кругов с Россией по ключевым вопросам внешней политики, безопасности и гуманитарной политики должен принципиально возрасти.

Форматы могут быть разными. Например, расширение компетенций Евразийского союза на безопасность и гуманитарное сотрудничество с преобразованием в новую союзную форму. Или углубление интеграции с Россией в двустороннем формате. Возможны и различные формы политического объединения, особенно в случае роста опасности дестабилизации стран региона. Процесс реорганизации может быть турбулентным на фоне ухудшения глобальной социально-экономической ситуации и вмешательства США.

С точки зрения экономики желательно расширение единого экономического пространства и таможенного союза при лидирующей роли России с включением Узбекистана и других стран региона. Это создаст устойчивый и самодостаточный макрорегион с емкостью внутреннего рынка более 200 миллионов человек. Новая геометрия внешних связей этого макрорегиона будет складываться по мере налаживания связей между Россией и крупнейшими странами Евразии. Это даст участникам ЕАЭС снижение логистических издержек, выход на новые рынки и транзитные доходы при условии, что они будут эффективно встраиваться в макротенденции, задаваемые внешней политикой России.

Евразийский проект в дальнейшем будет выстраиваться не на «мягкой силе», а прежде всего на базовых нуждах стран-участниц – безопасности, энергетике, логистике, системах взаиморасчетов.

Именно отсюда будет усиливаться запрос на сближение с Россией.

В «миниатюре» контуры этого процесса можно наблюдать сегодня в рамках Союзного государства России и Белоруссии. Так, в условиях блокады белорусского экспорта Россия обеспечивает поставки белорусских грузов на мировые рынки. В Ленинградской области при поддержке России начато строительство порта для перевалки белорусских калийных удобрений, стоимость оценивается в 0,5 миллиарда долларов.

Реализация принятых в 2021 году союзных программ с Россией только в части налогового администрирования, госзаказа и интеграции информационных систем регуляторов обеспечит белорусскому бюджету экономию более 1,3 миллиарда долларов в год. И естественно, главные выгоды – это нефть и газ по эксклюзивным ценам, свободный доступ на российский рынок и зонтик безопасности. При этом принятые в 2021 году союзные программы ставят целью создание фактически безбарьерной единой экономики в рамках Союзного государства, а объединенная группировка войск стала уже реальностью «на земле».

Ясно, что модель российско-белорусской интеграции не идеальна и далека от завершения, но она имеет зримые результаты и перспективы. Асимметричность двусторонних отношений с Россией очевидна, но эти отношения помогают решать ключевые военно-политические и социальные вопросы, сохраняя экономику, обороноспособность и гражданский мир внутри стран, объединяющихся с Россией.

Четкая ориентация на Россию, которую иногда называют «зависимостью», задает необходимую определенность и уверенность для силовиков и чиновников в соседних странах, без чего сохранить управляемость в кризисных ситуациях невозможно. Для этого и нужны цивилизационные платформы (макрорегионы), чтобы малые и средние страны могли доверять государству-лидеру и за счет интеграции с ним выжить. В связи с этим культурно-гуманитарное сотрудничество как инструмент выстраивания взаимного доверия будет играть роль стратегического инструмента интеграции. Его значение возрастет в обозримом будущем.

Такие союзы смогут оградить страны и от культурно-гуманитарного перемалывания. Передел мира идет не только на геополитическом и технологическом, но и на идеологическом уровнях. Традиционным ценностям, эволюционному пути развития и (все чаще) человеческому здравому смыслу противопоставляется культ вокеизма, трансгуманизм, неотроцкизм и так далее.

Поэтому экономическую поддержку России, доступ к российскому рынку для дружественных стран целесообразно увязывать с углублением интеграции в политической и гуманитарной сферах: укреплением общих смыслов и исторической памяти, продвижением русского языка, противодействием националистической идеологии.

Опыт «многовекторности» стран постсоветского мира показывает, что неразборчивость в связях и неспособность элит выстроить прочные отношения с Россией приводят к кризису государственности. В условиях нарастающей экономической турбулентности такая политика будет все чаще приводить своих приверженцев к внутренним конфликтам, заставляя здоровые силы искать заступничества России.

Вячеслав Сутырин, главный редактор Eurasia.Expert, проректор по международным связям Государственного академического университета гуманитарных наук

Статья была впервые опубликована 28 ноября 2022 г. на сайте «Валдайского клуба»

01 декабря 2022 г. 07:44

Будущее евразийского проекта России в условиях роста геополитических рисков

/ Будущее евразийского проекта России в условиях роста геополитических рисков
Будущее евразийского проекта России в условиях роста геополитических рисков
Фото: © Sputnik / Табылды Кадырбеков

Четкая ориентация на Россию задает определенность и уверенность для силовиков и чиновников в соседних странах, без чего сохранить управляемость в кризисных ситуациях невозможно. Для этого и нужны цивилизационные платформы (макрорегионы), чтобы малые и средние страны могли доверять государству-лидеру и за счет интеграции с ним выжить, пишет Вячеслав Сутырин, главный редактор Eurasia.Expert, проректор по международным связям Государственного академического университета гуманитарных наук.

Ожесточение геополитического противоборства в мире не только добавляет неопределенности в прогнозы, но и ярче высвечивает тенденции, ведущие к новому миропорядку. Обострение борьбы за передел мира показывает, что международные отношения не сильно изменились за прошедший век. В основе любых вариаций «мягкой силы» и «международных институтов» – военная и экономическая мощь, баланс сил и интересов и в конечном итоге – сила воли.

Устойчивость государств и регионов в процессе начавшегося нового передела мира зависит от обороноспособности, снабжения стратегическими ресурсами и внутренней сплоченности. В этой связи евразийская интеграция приобретает иное звучание – речь не об интеграции в иллюзорный «мировой рынок», а об обеспечении внутренней стабильности и самодостаточности стран региона.

Будущее евразийской интеграции будет определяться новой конфигурацией мирового порядка и результатами противостояния России с США/НАТО. Последнее не ограничивается Украиной. С одной стороны, мы наблюдаем сокращение ареала доминирования США до зависимых в военном плане стран Европы и Азии. Об этом говорит демонстративный отказ поддержать позицию США по России со стороны Индии, Китая, Бразилии и других стран, где проживает более 2/3 мирового населения.

С другой стороны, растет привлекательность БРИКС, куда вслед за Аргентиной и Ираном, подавшими заявки летом этого года, захотели вступить Египет, Турция, Саудовская Аравия и Алжир. Притом, что США фактически играют на раскол БРИКС, требуя от Индии и Китая поддержать антироссийские санкции. Ведь БРИКС претендует на создание параллельной западной глобальной архитектуры институтов – управления, расчетов, логистики.

Россия и Китай постепенно заполняют лакуны в сокращающемся влиянии США, и это долгосрочный тренд.

Другие крупные государства хотят вступить в БРИКС, по всей видимости, не потому, что собрались бросить вызов США. Скорее они стремятся к «хеджированию рисков», желая заранее укрепить отношения с альтернативными полюсами – Россией и Китаем.

Сегодня очевидно, что сильная Россия – главный фактор сохранения военно-политической стабильности огромного по площади региона бывшего СССР, а значит – и Большой Евразии. Слабая Россия не смогла бы оперативно пресечь попытки «украинизации» Белоруссии в 2020 году и «балканизации» Казахстана в 2022 году – проще говоря, гражданские войны на их территории.

Геополитические проекты США для Евразии, которые раньше хотя бы маскировались под экономический позитив (см. New Silk Road или Build Back a Better World), сегодня уступили место политико-силовым акциям и манипуляциям по дестабилизации Евразии. Нет причин полагать, что проводимый Вашингтоном курс на военно-политическую эскалацию в отношении России и Китая изменится в обозримом будущем.

Естественный ответ России и других крупных стран – создание альтернативных институтов, позволяющих отстроиться от западной инфраструктуры (например, БРИКС+).

Что касается евразийского интеграционного проекта, то Россия весь постсоветский период играла в жизни бывших советских республик экономически огромную, но политически непропорционально малую роль. Сохранение экономики и суверенитета этих стран зависело и зависит от связей с Россией. Тем не менее местные элиты часто пытались понравиться Западу и отвлечь население от социально-экономических проблем за счет противопоставления себя России.

Страны региона будут вынуждены исправлять эту аномалию. Политику нужно привести в равновесие с экономикой и географией. Уровень согласованности действий местных правящих кругов с Россией по ключевым вопросам внешней политики, безопасности и гуманитарной политики должен принципиально возрасти.

Форматы могут быть разными. Например, расширение компетенций Евразийского союза на безопасность и гуманитарное сотрудничество с преобразованием в новую союзную форму. Или углубление интеграции с Россией в двустороннем формате. Возможны и различные формы политического объединения, особенно в случае роста опасности дестабилизации стран региона. Процесс реорганизации может быть турбулентным на фоне ухудшения глобальной социально-экономической ситуации и вмешательства США.

С точки зрения экономики желательно расширение единого экономического пространства и таможенного союза при лидирующей роли России с включением Узбекистана и других стран региона. Это создаст устойчивый и самодостаточный макрорегион с емкостью внутреннего рынка более 200 миллионов человек. Новая геометрия внешних связей этого макрорегиона будет складываться по мере налаживания связей между Россией и крупнейшими странами Евразии. Это даст участникам ЕАЭС снижение логистических издержек, выход на новые рынки и транзитные доходы при условии, что они будут эффективно встраиваться в макротенденции, задаваемые внешней политикой России.

Евразийский проект в дальнейшем будет выстраиваться не на «мягкой силе», а прежде всего на базовых нуждах стран-участниц – безопасности, энергетике, логистике, системах взаиморасчетов.

Именно отсюда будет усиливаться запрос на сближение с Россией.

В «миниатюре» контуры этого процесса можно наблюдать сегодня в рамках Союзного государства России и Белоруссии. Так, в условиях блокады белорусского экспорта Россия обеспечивает поставки белорусских грузов на мировые рынки. В Ленинградской области при поддержке России начато строительство порта для перевалки белорусских калийных удобрений, стоимость оценивается в 0,5 миллиарда долларов.

Реализация принятых в 2021 году союзных программ с Россией только в части налогового администрирования, госзаказа и интеграции информационных систем регуляторов обеспечит белорусскому бюджету экономию более 1,3 миллиарда долларов в год. И естественно, главные выгоды – это нефть и газ по эксклюзивным ценам, свободный доступ на российский рынок и зонтик безопасности. При этом принятые в 2021 году союзные программы ставят целью создание фактически безбарьерной единой экономики в рамках Союзного государства, а объединенная группировка войск стала уже реальностью «на земле».

Ясно, что модель российско-белорусской интеграции не идеальна и далека от завершения, но она имеет зримые результаты и перспективы. Асимметричность двусторонних отношений с Россией очевидна, но эти отношения помогают решать ключевые военно-политические и социальные вопросы, сохраняя экономику, обороноспособность и гражданский мир внутри стран, объединяющихся с Россией.

Четкая ориентация на Россию, которую иногда называют «зависимостью», задает необходимую определенность и уверенность для силовиков и чиновников в соседних странах, без чего сохранить управляемость в кризисных ситуациях невозможно. Для этого и нужны цивилизационные платформы (макрорегионы), чтобы малые и средние страны могли доверять государству-лидеру и за счет интеграции с ним выжить. В связи с этим культурно-гуманитарное сотрудничество как инструмент выстраивания взаимного доверия будет играть роль стратегического инструмента интеграции. Его значение возрастет в обозримом будущем.

Такие союзы смогут оградить страны и от культурно-гуманитарного перемалывания. Передел мира идет не только на геополитическом и технологическом, но и на идеологическом уровнях. Традиционным ценностям, эволюционному пути развития и (все чаще) человеческому здравому смыслу противопоставляется культ вокеизма, трансгуманизм, неотроцкизм и так далее.

Поэтому экономическую поддержку России, доступ к российскому рынку для дружественных стран целесообразно увязывать с углублением интеграции в политической и гуманитарной сферах: укреплением общих смыслов и исторической памяти, продвижением русского языка, противодействием националистической идеологии.

Опыт «многовекторности» стран постсоветского мира показывает, что неразборчивость в связях и неспособность элит выстроить прочные отношения с Россией приводят к кризису государственности. В условиях нарастающей экономической турбулентности такая политика будет все чаще приводить своих приверженцев к внутренним конфликтам, заставляя здоровые силы искать заступничества России.

Вячеслав Сутырин, главный редактор Eurasia.Expert, проректор по международным связям Государственного академического университета гуманитарных наук

Статья была впервые опубликована 28 ноября 2022 г. на сайте «Валдайского клуба»

Загрузка...
01 декабря
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Россия может стать опорой стабильности для стран постсоветского пространства.

Инфографика: Силы и структуры США и НАТО в Польше и Прибалтике
инфографика
Цифра недели

33%

составил рост товарооборота между Узбекистаном и ЕАЭС по итогам 2022 г., достигнув $17 млрд – премьер-министр Узбекистана

Mediametrics