15 Июля 2020 г. 19:52

«Ракетная экспансия»: чем отличаются подходы США и России к системам ПРО

«Ракетная экспансия»: чем отличаются подходы США и России к системам ПРО
Фото: tvzvezda.ru

На фоне кризиса международной системы контроля над вооружениями, инициированного США, в том числе отказа от продления соглашения СНВ-3 (истекает в феврале 2021 г.), одним из наиболее чувствительных видов вооружений выступают системы противоракетной обороны. Заметным аргументом американской стороны в защиту собственных программ ПРО заявлено наличие условно-аналогичных программ в России. Ключевые различия американских и российских программ противоракетной обороны, особенности перевооружения ПРО в России и перспективы нормализации диалога Москвы и Вашингтона в статье «Евразия.Эксперт» проанализировал научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН Дмитрий Стефанович.

Концептуальные различия


Россия действительно разрабатывает и модернизирует системы вооружений, обладающих противоракетным потенциалом. Вместе с тем необходимо подчеркнуть принципиальные отличия российских программ от программ США: 

1. Россия не разворачивает эшелонированную противоракетную оборону в глобальном масштабе.

2. Россия строит не противоракетную оборону как таковую, а воздушно-космическую оборону, решающую задачу противодействия всем существующим и перспективным видам средств воздушно-космического нападения: аэродинамическим (крылатые ракеты, самолеты), баллистическим, гиперзвуковым (если под таковыми понимать планирующие крылатые блоки) и непосредственно ударным системам космического базирования.

3. Перехват межконтинентальных баллистических ракет (МБР) и их головных частей не является типовой задачей для большинства новых и модернизированных систем, такая задача ставится исключительно для модернизированной противоракеты в составе системы А-135, «ПРО Москвы», точнее – «системы противоракетной обороны г. Москвы и Центрального промышленного района». Вместе с тем о принципиальной возможности такого перехвата говорят и в отношении С-500.

4. В России на вооружении остаются ядерные боевые части для противоракет, хотя базовый вариант для достратегических систем – осколочная боевая часть, в т.ч. направленного действия. Работы в области «кинетического» (hit-to-kill) перехвата также ведутся, но результаты их неизвестны.

5. Полноценные противоракеты за последнее время не испытывались с фактическим перехватом целей, имитирующих баллистические ракеты средней и межконтинентальной дальности и их головные части; вместе с тем регулярно отрабатывается перехват аэродинамических, баллистических и аэробаллистических целей тактической и оперативно-тактической дальности.

6. В настоящее время нет информации об интеграции способных к выполнению противоракетных задач зенитных ракетных систем Воздушно-космических сил, Сухопутных войск и Военно-морского флота.

При этом нельзя не отметить и некоторые схожие элементы. В частности, элементы ПРО США строятся под «зонтиком» НАТО, а Россия придает важное значение адаптации Объединенной системы ПВО СНГ к задачам воздушно-космической обороны. Кроме того, и для России, и для США актуальна задача противоракетной обороны на театре военных действий и в региональном масштабе.

Особенности «железа»


Противоракета 53Т6М – модернизация стоящей на вооружении противоракеты системы «ПРО Москвы» А-135. Возможно, это часть ведущихся работ по системе А-235, однако достоверной и официальной информации на этот счет нет. Также ведется модернизация радара «ПРО Москвы».

Зенитные ракетные системы С-300П различных модификаций и С-350 в первую очередь предназначены для борьбы c крылатыми и баллистическими ракетами тактической и оперативно-тактической дальности, С-400, предположительно, обладает некоторым потенциалом и против более впечатляющих баллистических целей.

С-500 официально заявлена в том числе как средство от перспективных ракет средней дальности и гиперзвуковых систем с возможностью перехвата, в том числе и головных частей межконтинентальных баллистических ракет.

Про систему «Нудоль» официальной информации крайне мало, однако, предположительно, задачи перехвата головных частей МБР для нее приоритетны. С учетом мобильного характера данного комплекса, возможно, в перспективе на его основе могут создаваться подвижные «зонтики» над отдельными районами, тем более, концептуально такая ограниченная противоракетная оборона, судя по отдельным сообщениям, уже обоснована.

Также следует упомянуть С-300В4, зенитную ракетную систему Сухопутных войск, потенциально весьма подходящую для перехвата баллистических ракет средней дальности, однако в первую очередь выполняющую задачи прикрытия группировок вооруженных сил, а не особо ценных объектов и городов.

При этом не исключено, что развитие отдельных систем ПРО в России было вызвано необходимостью создания условий для испытаний средств преодоления ПРО, разрабатываемых для российских же МБР. В этом смысле ситуация, возможно, напоминает создание/сохранение потенциала разработки и производства баллистических ракет средней дальности в США в связи с необходимостью испытаний американских систем ПРО.

Кроме того, Россия восстановила полное покрытие наземного эшелона системы предупреждения о ракетном нападении и в настоящее время ведет его модернизацию и усиление с целевой задачей обеспечить двухдиапазонное покрытие новыми радиолокационными станциями семейства «Воронеж». Помимо этого, ведется строительство загоризонтных РЛС семейства «Контейнер». Отдельные российские специалисты отмечают, что и РЛС СПРН, и ЗГРЛС могут использоваться для выдачи первичного целеуказания системам ПРО, в том числе в «достратегическом» масштабе, более того, подобные учения проводились в начале 1990-х гг. Как представляется, понимание такой возможности в том числе лежит в основе российских опасений в части «противоракетной» роли подобных американских РЛС, развернутых за пределами национальной территории.

Отдельный вопрос – противоспутниковые возможности. Как представляется, в настоящее время такие задачи, заявленные с разной степенью официальности для систем «Нудоль» и С-500, остаются дополнительными и предусматривающими поражение возможных ударных систем космического базирования. 

Вместе с тем самолеты-разведчики, а также самолеты дальнего радиолокационного обнаружения и управления (ДРЛОиУ) – типовые цели для систем ПВО, соответственно, разведывательные и коммуникационные спутники военного назначения также могут считаться таковыми для систем противоракетной и противокосмической обороны.

Перспективы диалога


Таким образом, в обозримом будущем уже российская противоракетная оборона может стать проблемой для США при переговорах, так как нерушимая связь наступательных и оборонительных вооружений не вызывает сомнений. Примером такого сценария может быть сохраняющееся нежелание американских партнеров к предметному разговору вокруг неядерного высокоточного оружия большой дальности, в последнее время сопровождаемое нагнетанием вокруг российских угроз в этой области – вплоть до использования этого аргументав контексте выхода из Договора по открытому небу. 

Более того, российско-китайские «компьютерные учения по противоракетной обороне» также могут привести к актуализации проблемы российской ПРО в глазах американских чиновников, принимающих решения в связи с нарастающим конфликтом между Пекином и Вашингтоном.

Все возможные и невозможные меры транспарентности и гарантий, которые могли бы улучшить ситуацию в данной области, уже неоднократно обсуждались. Проблема остается исключительно в политической плоскости, в отсутствии политической воли к предметному учету озабоченностей партнеров – в первую очередь с американской стороны. Никто в Вашингтоне не готов даже обсуждать какие-либо ограничения, а значит, на данном этапе мы будем продолжать наблюдать за наращиванием соответствующих потенциалов. Конечно, возможности и России, и США, да и Китая, по нанесению ответного массированного ядерного удара подорваны не будут, но негативный фон для международной безопасности, чреватый дальнейшей дестабилизацией военно-политических отношений между великими державами, будет сохраняться.


Дмитрий Стефанович, научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, внештатный сотрудник IFSH, эксперт РСМД, сооснователь проекта «Ватфор»

Загрузка...
Комментарии
24 Апреля
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Швеция стала первой в Евросоюзе страной, полностью закрывшей институты Конфуция.

Инфографикa: Распространение карты поляка в Беларуси, России, Украине и Прибалтике
инфографика
Цифра недели

$50 млн

составит сумма кредита, выделенного Таджикистану Евразийским фондом стабилизации и развития для борьбы с последствиями коронакризиса

Mediametrics