08 Апреля 2020 г. 18:30

Интеграция как условие выживания: ЕАЭС адаптируется к новой экономической реальности

Интеграция как условие выживания: ЕАЭС адаптируется к новой экономической реальности
Фото: businessinsider.com

«Тучные времена прошли», заявил министр финансов России Антон Силуанов в недавнем интервью. Говоря о наступлении новой экономической реальности, он отметил, что Москва к ней готова. Однако, можно ли сказать то же самое о странах Запада? По оценке МВФ, наступившая рецессия скажется на мировой экономике намного тяжелее, чем в 2008 г. В подобной обстановке интеграция становится условием выживания, считает руководитель Центра политэкономических исследований Института нового общества Василий Колташов. Специально для «Евразия.Эксперт» он оценил возможности экономик постсоветских и западных стран и то, как кризис 2020 г. повлияет на развитие ЕАЭС.

Новая экономическая реальность


Неолиберальные экономисты были десятилетиями уверены: существующая реальность в экономике и политике неизменна. Даже вроде бы левые профессора утверждали, что и в Евразии она неизменна: здесь интеграция обречена на провал, а Россия будет откатываться назад со своими проектами в яму вечной периферийности. Между тем, кризис создал в Евразии новые условия, нанеся двойной удар по экономикам старого центра мира. Что и как теперь меняется на постсоветском пространстве?

Министр финансов Антон Силуанов в недавнем интервью высказал мнение, что в экономике наступает этап «новой реальности». Признание этого факта со стороны министра, имеющего репутацию монетариста – факт любопытный. Разве глобализация могла закончиться? Разве роль государства в экономике могла резко возрасти, когда в учебниках «Экономикс» сказано, что так быть не должно? Впрочем, эта новая реальность в самом деле наступает – не замечать это невозможно. И когда Силуанов говорит о том, что «накоплен достаточный запас золотовалютных резервов у Центрального Банка и резервов правительства, которых будет достаточно, чтобы отреагировать на все изменения, которые происходят в экономике и в бюджете», это подтверждается данными ЦБ: золотой запас сейчас составляет 2 279,2 тонн.

Из слов Силуанова следует: новой турбулентности в мировой экономике в «верхах» ожидали, пусть и не могли сказать, когда и как все случится.

Ясно, что замена кабинета министров происходила в обстановке сгущающихся над мировым рынком туч (в Китае уже просели розничные продажи и производство), но без ожидания удара молнии так скоро. На это указывают социальные реформы, которые скорее будут работать на рост после депрессии – по мере того, как российская экономика начнет переходить в оживление. Не сходу, не сейчас, но это случится раньше, чем в любой из постсоветских экономик.

Рост же запасов монетарного золота также указывает на ожидание новой ситуации. Но что это за новая реальность, и что она меняет в Евразии?

Ложное понимание


Неожиданности в Третьей волне мирового кризиса было мало. В 2020 г. она явилась не так внезапно, как Первая – в 2008 г., и Вторая волна в 2013-2016 гг. Спекулянты ожидали обвала рынков еще осенью 2018 г. Потом ожидали осенью 2019 г. Зимой 2020 г. они уже только надеялись, что оборона регуляторов (особенно ФРС) даст, наконец, сбой и падение начнется. С этим падением в прессе и родились заголовки о новом кризисе.

Это ложное понимание событий. Кризис мир имеет старый, рожденный еще в 2007-2008 гг. Потому мы можем и понять новую реальность, и то, насколько она пришла. Период же оживления 2016-2019 гг. никаким особым циклом не был.

Зато время после 2013 г. поняли не все. В Евразии Москва и Пекин стали ближе, видя, как США демонтируют «Вашингтонский консенсус» и усиливают нажим на сопредельные с ними государства, вторгаются в политику различных стран. И все-таки, 2014-2019 гг. с их ростом протекционизма и конфликтности не были еще новой эпохой: они были временем ее формирования.

В Евразии то был период американского и европейского (ЕС) нажима на страны, которые некоторые экономисты привыкли считать вечной периферией или полупериферией.

Так, Россию и Китай они рассматривали как зависимые и никчемные государства. В отношении России вывод был прост: будучи природно наполовину периферийной, обреченной на роль источника сырья для центра, она не способна реально проводить политику интеграции в Евразии и всегда будет уступать Западу и откатываться, как это случилось с Украиной. Воссоединение Крыма с Россией и поддержка из Москвы Донбасса понимались такими «учеными» как недоразумение.

Такие экономисты утверждали: никогда Россия не пойдет на ограничение офшоров, никогда не проявит реальной жесткости там, где это необходимо, и всегда будет заискивать перед финансовыми и политическими центрами в Западной Европе и США. Между тем, в докладе «Победить третью волну» ученые Кафедры политической экономии и истории экономической науки РЭУ им. Г.В. Плеханова полагали, что антикризисные рецепты нового типа скорее повысят статус России в мировой системе. Она будет меньше зависеть от старого ядра капитализма. Это отчасти уже произошло с импортозамещением, отчасти случится по мере борьбы с кризисом в 2020 г. А это повысит значение России в Евразии.

Катализатор для интеграции


Интеграция в Евразии слишком долго буксовала, и, как многим кажется, будет и далее буксовать. Причина: США и ЕС против исходящих из Москвы проектов, в которых они видят угрозу не просто своей гегемонии, но своим планам захвата ресурсов постсоветских государств. Борьбу за эти ресурсы они ведут давно и последовательно; даже на Украине проводится политика постепенного отстранения местной бизнес-олигархии и продавливается продажа земли иностранцам, которая может стартовать уже в 2020 г.

Запад хочет получить на Украине совершено управляемую администрацию, как в Прибалтике, а в лице таких дельцов как Игорь Коломойский убрать посредников в процессе присвоения ресурсов. Сама страна-альтернатива евразийского пути крепко сидит на крючке кредитов МВФ. Впрочем, витриной она не является. Обострение кризиса здесь приведет к социальной катастрофе, а, возможно, и к социальному взрыву. Миллионы мигрантов-заробитчан теперь вернулись на родину, где царят разруха и безработица.

Крах бандеровской Украины, означающий и крах западных проектов для стран Восточной Европы, и крах Украины как государства, вообще будет иметь исключительное значение для ускорения евразийской интеграции. Может ее подтолкнуть и кризис.

Суверенитет стал чем-то вроде фетиша для многих постсоветских стран. При этом под суверенитетом понимается независимость лишь от России, а точнее – дистанция от нее и от идеи наращивания сотрудничества. Это также является границей, за которую интеграция – сколь бы она ни была выгодна экономике и населению – не должна переходить, что переводит ее в формат игры. Между тем, ухудшение экономической ситуации в 2020 г. может понизить в общественном восприятии ценность абстрактного суверенитета, да и местная бюрократия будет меньше зацикливаться на нем. При этом стоит учитывать и то, как кризис будет развиваться на Западе – в ЕС, Великобритании и США.

Что ждет Евразию и Запад?


Третья волна кризиса соединяет в себе для стран старого центра капитализма удар Второй волны 2013-2016 гг. и новые вызовы. А ведь Запад не переживал Второй волны, а принимал панически бегущие с «развивающихся рынков» капиталы. Он не помогал бедствовавшим тогда от кризиса странам, а пытался «взять их тепленькими». Это облегчалось тем, что сохранялся эффект витрины для народов, сомневавшихся в необходимости евразийского интеграционного пути.

Все они были обмануты, как были обмануты и те, кто ориентировался на ЕС и США. Сейчас витрина разрушается. Это не означает, что в России или Китае нет кризиса, не будет месяцев депрессии и все замечательно. Это означает, что ситуация в государствах старого ядра будет хуже, чем в России, депрессия окажется более затяжной, история с коронавирусом – панической, а безработица побьет все прежние рекорды.

Уже сейчас видно, с какой скоростью сворачивается «постиндустриальная сфера» в ЕС, Великобритании и США.

Положение отягощается биржевым кризисом, избытком долгов у корпораций и правительств, и сильными позициями евро, доллара и фунта стерлингов. Свои «резервные валюты» там девальвировать не собираются, а это, в условиях уже произошедших сдвигов вниз курсов «товарных валют» стран с куда более производственной экономикой, делает товары и услуги фирм Запада еще менее конкурентоспособными, чем в 2019 г. Ослабление валют там произойдет, конечно, но этот процесс будет растянут во времени и не смягчит, а обострит социальный и экономический кризис. Витрины не будет совсем. А это и вызов, и новая реальность.

При этом в реалиях протекционизма – новой практики в мире и новой нормы – небольшим экономикам Евразии будет очень непросто выживать. Делая ставку на старых лидеров либо предоставленные сами себе, они могут понести просто колоссальные потери: рынки сбыта для их товаров будут закрываться, сами они будут вынуждены делать закупки у более крупных экономик, вернутся многие рабочие-мигранты, и поток денег от них прекратится. Девальвации могут в такой обстановке оказаться просто убийственными. Играть при этом в евразийскую интеграцию, имитировать участие в ней, придумывать преграды, клясться в неприкосновенности суверенитета будет совсем неразумно.

Такая новая реальность даже не ожидает постсоветское пространство, а складывается на наших глазах. Конечно, вопрос коронавируса пока привлекает к себе больше внимания, но этим перемены в экономике и практиках никак не отменяются. Они весьма радикальны и требуют сильного государства, больших рынков и причастности малых экономик ко всему этому. Развитие для них, даже не просто выход из кризиса, будет означать это участие.


Василий Колташов, руководитель Центра политэкономических исследований Института нового общества

Загрузка...
Комментарии
24 Апреля
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Швеция стала первой в Евросоюзе страной, полностью закрывшей институты Конфуция.

Инфографикa: Распространение карты поляка в Беларуси, России, Украине и Прибалтике
инфографика
Цифра недели

$1,8 млрд

вложил в Беларусь Евразийский банк развития. Текущий инвестиционный портфель банка в республике составляет $971,1 млн

Mediametrics