Энергорынок Евразийского союза защитит Центральную Азию от блэкаутов Энергорынок Евразийского союза защитит Центральную Азию от блэкаутов

В конце января в Казахстане, Кыргызстане и Узбекистане произошло массовое отключение электричества. Сбой такого масштаба стал возможен из-за объединенной энергосистемы, к которой подключены все три страны, однако она же спасла участников от более тяжелых последствий. Точная причина аварии в электросетях республик до сих пор не установлена. И хотя Нур-Султан, Бишкек и Ташкент обвиняют в произошедшем друг друга, главный вопрос в том, какие уроки из произошедшего извлекут их власти. Какова могла быть реальная причина блэкаута в Центральной Азии и что трем странам необходимо сделать, чтобы избежать его повторения, разобрался президент Института энергетической безопасности (Армения) Ваге Давтян.

Произошедший 25 января блэкаут в Узбекистане, Казахстане и Кыргызстане продемонстрировал ряд проблем как в отдельных энергетических системах этих стран, так и в самой модели объединенной энергосистемы (ОЭС). Последняя, запущенная еще в 1960-е гг. и перезапущенная в конце 1990-х, сегодня требует серьезного переосмысления с выработкой новых подходов и принципов эксплуатации. Вместе с тем, блэкаут также может послужить поводом для пересмотра тремя странами модели своей энергетической безопасности, нацеленной на обеспечение гарантированного и стабильного энергоснабжения вне зависимости от внешних факторов.

Причины «центральноазиатского блэкаута»


Окончательная причина отключений еще не выявлена. Все три страны продолжают обвинять друг друга, выдвигая свои версии. Например, в Казахстане виновными в аварии называют энергетиков Узбекистана и Кыргызстана, в результате действий которых произошел наброс (быстрое увеличение) мощности на транзит электроэнергии 500 кВ «Север-Восток-Юг Казахстана», что и привело к аварийному разделению транзита. Другими словами, в Кыргызстане и Узбекистане резко возрос спрос, для покрытия которого они и увеличили переток с юга Казахстана. Таким образом, на юге Казахстана возник дефицит, для покрытия которого были увеличены поставки с севера, однако ввиду ограниченности пропускной способности произошло аварийное отключение.

Узбекистан связывает блэкаут с аварией, произошедшей в энергосистеме Казахстана, которая, ввиду синхронизированности систем трех стран, привела к аварийному дисбалансу в рамках энергетического кольца. В свою очередь, Кыргызстан также обвиняет в аварии Казахстан, где сработал аварийный автомат размыкания, вследствие чего перетоки электроэнергии как на юг Казахстана, так и дальше упали на 1500 МВт.

Все эти версии, противоречащие друг другу, в целом являются свидетельством одной тенденции, а именно: составляя одно энергетическое кольцо и, по сути, призванные взаимодополнять друг друга в деле обеспечения коллективной энергетической безопасности, Узбекистан, Казахстан и Кыргызстан демонстрируют глубокие разногласия в своих энергетических стратегиях, исходя скорее из протекционистских, нежели интеграционных позиций.

Впрочем, тому способствует из года в год усложняющаяся геополитическая архитектура центральноазиатского региона, напрямую влияющая на энерготранспортные коммуникации. Речь, в частности, идет о территориальных и земельно-водных спорах и конфликтах между странами региона, поддержание которых вписывается в стратегию «Большой Центральной Азии», нацеленной на сдерживание роста китайского влияния в регионе. Впрочем, данный вопрос требует отдельного рассмотрения. Зафиксируем лишь, что в условиях перманентно подпитываемой геополитической напряженности ни один инфраструктурный проект интеграционного характера не может привести к положительным результатам.

Объединенная энергосистема Центральной Азии


Для более обстоятельного рассмотрения проблемы попробуем разобраться в специфике работы самой объединенной энергетической системы. Изначально, в 1960-е гг., в так называемое центральноазиатское «энергокольцо» входили 5 республик – Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Туркменистан и Таджикистан. Система была создана с целью обеспечения региона стабильным энергоснабжением при динамично развивающемся сельском хозяйстве, требующем водных ресурсов для орошения. Особенно здесь следует отметить программу Госплана по развитию хлопководства, которая привела к беспрецедентному отбору воды из Аральского моря с известными экологическими последствиями.

Отметим также не менее амбициозные планы советского руководства по развитию в регионе легкой промышленности. Параллельно с этим в условиях горной местности ставка в развитии энергетической отрасли в республиках региона была поставлена на гидроэнергетику. Это обстоятельство и послужило причиной запуска объединенной энергосистемы, стратегическая задача которой заключалась в сокращении использования водных ресурсов региона в целях электрогенерации и ввиду необходимости их сохранения для сельского хозяйства.

Таким образом, запуская «энергетическое кольцо», Советский Союз сразу решал две задачи – обеспечения стабильных поставок электроэнергии для промышленного комплекса Центральной Азии и экономии водных ресурсов в сельскохозяйственных целях. При этом объеденная система работала изолированно от Единой энергосистемы СССР, и ее диспетчерское управление осуществлялось из расположенного в Ташкенте единого центра.

После развала СССР единая энергетическая система также развалилась, однако была реанимирована в конце 1990-х гг., впрочем, уже с существенно измененной географией участников. В 2003 г. из системы вышел Туркменистан, который нередко обвиняли в несоблюдении правил работы «кольца». Однако главной причиной выхода Ашхабада из системы все же стала его ориентация на Иран, с которым сегодня Туркменистан работает в параллельном режиме. Что касается взаимодействия со странами «кольца», то Туркменистан работает с ними по «островной» схеме посредством выделения генераторов в их сторону.

По решению стран «кольца», позже из системы был исключен также Таджикистан ввиду нарушений условий параллельной работы. В настоящее время при финансовой поддержке Азиатского банка развития (АБР) проводится работа по реинтеграции Таджикистана в ОЭС. Ожидается, что параллельный режим Таджикистана с системой будет налажен уже в 2023 г. Впрочем, многие специалисты из самой республики оценивают такую перспективу весьма скептически.

Новый век – новые вызовы


Произошедшая недавно авария в ОЭС в целом показала, что перезапуск системы в 1990-е гг. и ее дальнейшая работа выстраивались без долгосрочного экономического прогнозирования, основанного на имеющихся экономических и демографических трендах. В частности, в странах «кольца» наблюдается рост потребления электроэнергии, что обусловлено несколькими факторами. Один из них – рост населения. В Узбекистане, начиная с 1991 г., оно увеличилось с 20 млн до почти 35 млн человек. Казахстан после развала СССР продемонстрировал прирост населения в 2,5 млн чел., Кыргызстан – в 2 млн чел. Аналогичная ситуация наблюдается и в других странах региона – Таджикистане и Туркменистане. Очевидно, что подобный прирост является одним из ключевых драйверов роста потребления электроэнергии.

Среди других факторов следует отметить развитие майнинга криптовалют. В целом по регионам мира традиционно наиболее удобными для майнинга криптовалют считаются Центральная Азия и Восточная Европа. В Узбекистане данная отрасль регулируется государством и рассматривается в качестве важного условия повышения инвестиционной привлекательности. В 2018 г. Узбекистан вошел в топ-3 стран мира, наиболее удобных для майнинга.

Майнинг легализован также в Кыргызстане и Казахстане. Однако во всех трех странах то и дело ведутся активные дискуссии на предмет запрета данного вида деятельности, создающего риски энергетической безопасности. Недавний блэкаут заставил власти и экспертное сообщество в очередной раз поднять данный вопрос. На фоне рисков энергетической безопасности в странах региона можно ожидать определенные ограничения в сфере майнига криптовалют, либо применение дополнительных налогов и тарифов.

Майнинг криптовалют – один из системообразующих факторов роста энергопотребления, однако он не приводит к резким скачкам спроса. Следовательно, связывать центральноазиатский блэкаут с майнингом не совсем верно. Возможно, проблема в погодных условиях, приведших к увеличению потребления электроэнергии в отопительных целях.

Все изложенные факторы в условиях изношенности инфраструктур и отсутствия резервных мощностей неизбежно должны были привести к аварии в энергосистеме. Согласно оценкам правительства Кыргызстана, в 2024 г. дефицит электроэнергии в республике составит 17,2 млрд кВт*ч, а его восполнение потребует создания дополнительных мощностей в 1950 МВт. Что касается Узбекистана, то при генерации в 66,4 млрд кВт*ч потребление составляет более 69 млрд кВт*ч. По разным оценкам, дефицит в республике оценивается от 10 до 15%. В отличие от своих соседей, Казахстан располагает профицитом мощностей. Общая установленная мощность составляет 23 621,6 МВт, располагаемая мощность – 20 078,6 МВт. Казахстан является нетто-экспортером электроэнергии: избыток выработки в республике доходит до 5 млрд кВт*ч. 

Что же делать?


Сложившаяся ситуация диктует странам ОЭС, в особенности Узбекистану и Кыргызстану, искать пути диверсификации своих энергетических систем, что, прежде всего, предполагает наращивание генерирующих мощностей. В связи с этим в случае с Узбекистаном особую актуальность обретает проект строительства АЭС в Джизакской области. Несмотря на достаточно интенсивные переговоры между Ташкентом и Москвой, соглашение о строительстве объекта пока не подписано, хотя это планировалось еще в 2019 г. Велика вероятность, что блэкаут послужит своего рода стимулом для форсирования процесса.

Перспективы строительства малой АЭС рассматриваются также в Кыргызстане. 20 января 2022 г. в Дубае российская госкорпорация «Росатом» и Министерство энергетики Кыргызстана подписали меморандум о сотрудничестве в сооружении атомных станций малой мощности. В случае запуска в эксплуатацию АЭС в Узбекистане и Кыргызстане объединенная энергосистема может играть лишь вспомогательную роль, используясь лишь во время плановых ремонтных работ или локальных аварий.

Вместе с тем, сохранение электроэнергетических связей между странами ОЭС продолжает оставаться императивом также в контексте энергетической интеграции в Евразийском экономическом союзе. К 2025 г. планируется запуск общего электроэнергетического рынка ЕАЭС. Две из трех стран «энергетического кольца» (Казахстан и Кыргызстан) уже являются членами Союза, в качестве наблюдателя активный диалог с ЕАЭС ведет Узбекистан. Следовательно, с целью осуществления как взаимных перетоков, так и выхода на перспективный электроэнергетический рынок ЕАЭС, сохранение объединенной энергетической системы с ее последовательной модернизацией является важной задачей для долгосрочного энергетического развития всех трех стран.


Ваге Давтян, президент Института энергетической безопасности (Армения)

03 февраля 2022 г. 08:39

Энергорынок Евразийского союза защитит Центральную Азию от блэкаутов

/ Энергорынок Евразийского союза защитит Центральную Азию от блэкаутов

В конце января в Казахстане, Кыргызстане и Узбекистане произошло массовое отключение электричества. Сбой такого масштаба стал возможен из-за объединенной энергосистемы, к которой подключены все три страны, однако она же спасла участников от более тяжелых последствий. Точная причина аварии в электросетях республик до сих пор не установлена. И хотя Нур-Султан, Бишкек и Ташкент обвиняют в произошедшем друг друга, главный вопрос в том, какие уроки из произошедшего извлекут их власти. Какова могла быть реальная причина блэкаута в Центральной Азии и что трем странам необходимо сделать, чтобы избежать его повторения, разобрался президент Института энергетической безопасности (Армения) Ваге Давтян.

Произошедший 25 января блэкаут в Узбекистане, Казахстане и Кыргызстане продемонстрировал ряд проблем как в отдельных энергетических системах этих стран, так и в самой модели объединенной энергосистемы (ОЭС). Последняя, запущенная еще в 1960-е гг. и перезапущенная в конце 1990-х, сегодня требует серьезного переосмысления с выработкой новых подходов и принципов эксплуатации. Вместе с тем, блэкаут также может послужить поводом для пересмотра тремя странами модели своей энергетической безопасности, нацеленной на обеспечение гарантированного и стабильного энергоснабжения вне зависимости от внешних факторов.

Причины «центральноазиатского блэкаута»


Окончательная причина отключений еще не выявлена. Все три страны продолжают обвинять друг друга, выдвигая свои версии. Например, в Казахстане виновными в аварии называют энергетиков Узбекистана и Кыргызстана, в результате действий которых произошел наброс (быстрое увеличение) мощности на транзит электроэнергии 500 кВ «Север-Восток-Юг Казахстана», что и привело к аварийному разделению транзита. Другими словами, в Кыргызстане и Узбекистане резко возрос спрос, для покрытия которого они и увеличили переток с юга Казахстана. Таким образом, на юге Казахстана возник дефицит, для покрытия которого были увеличены поставки с севера, однако ввиду ограниченности пропускной способности произошло аварийное отключение.

Узбекистан связывает блэкаут с аварией, произошедшей в энергосистеме Казахстана, которая, ввиду синхронизированности систем трех стран, привела к аварийному дисбалансу в рамках энергетического кольца. В свою очередь, Кыргызстан также обвиняет в аварии Казахстан, где сработал аварийный автомат размыкания, вследствие чего перетоки электроэнергии как на юг Казахстана, так и дальше упали на 1500 МВт.

Все эти версии, противоречащие друг другу, в целом являются свидетельством одной тенденции, а именно: составляя одно энергетическое кольцо и, по сути, призванные взаимодополнять друг друга в деле обеспечения коллективной энергетической безопасности, Узбекистан, Казахстан и Кыргызстан демонстрируют глубокие разногласия в своих энергетических стратегиях, исходя скорее из протекционистских, нежели интеграционных позиций.

Впрочем, тому способствует из года в год усложняющаяся геополитическая архитектура центральноазиатского региона, напрямую влияющая на энерготранспортные коммуникации. Речь, в частности, идет о территориальных и земельно-водных спорах и конфликтах между странами региона, поддержание которых вписывается в стратегию «Большой Центральной Азии», нацеленной на сдерживание роста китайского влияния в регионе. Впрочем, данный вопрос требует отдельного рассмотрения. Зафиксируем лишь, что в условиях перманентно подпитываемой геополитической напряженности ни один инфраструктурный проект интеграционного характера не может привести к положительным результатам.

Объединенная энергосистема Центральной Азии


Для более обстоятельного рассмотрения проблемы попробуем разобраться в специфике работы самой объединенной энергетической системы. Изначально, в 1960-е гг., в так называемое центральноазиатское «энергокольцо» входили 5 республик – Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан, Туркменистан и Таджикистан. Система была создана с целью обеспечения региона стабильным энергоснабжением при динамично развивающемся сельском хозяйстве, требующем водных ресурсов для орошения. Особенно здесь следует отметить программу Госплана по развитию хлопководства, которая привела к беспрецедентному отбору воды из Аральского моря с известными экологическими последствиями.

Отметим также не менее амбициозные планы советского руководства по развитию в регионе легкой промышленности. Параллельно с этим в условиях горной местности ставка в развитии энергетической отрасли в республиках региона была поставлена на гидроэнергетику. Это обстоятельство и послужило причиной запуска объединенной энергосистемы, стратегическая задача которой заключалась в сокращении использования водных ресурсов региона в целях электрогенерации и ввиду необходимости их сохранения для сельского хозяйства.

Таким образом, запуская «энергетическое кольцо», Советский Союз сразу решал две задачи – обеспечения стабильных поставок электроэнергии для промышленного комплекса Центральной Азии и экономии водных ресурсов в сельскохозяйственных целях. При этом объеденная система работала изолированно от Единой энергосистемы СССР, и ее диспетчерское управление осуществлялось из расположенного в Ташкенте единого центра.

После развала СССР единая энергетическая система также развалилась, однако была реанимирована в конце 1990-х гг., впрочем, уже с существенно измененной географией участников. В 2003 г. из системы вышел Туркменистан, который нередко обвиняли в несоблюдении правил работы «кольца». Однако главной причиной выхода Ашхабада из системы все же стала его ориентация на Иран, с которым сегодня Туркменистан работает в параллельном режиме. Что касается взаимодействия со странами «кольца», то Туркменистан работает с ними по «островной» схеме посредством выделения генераторов в их сторону.

По решению стран «кольца», позже из системы был исключен также Таджикистан ввиду нарушений условий параллельной работы. В настоящее время при финансовой поддержке Азиатского банка развития (АБР) проводится работа по реинтеграции Таджикистана в ОЭС. Ожидается, что параллельный режим Таджикистана с системой будет налажен уже в 2023 г. Впрочем, многие специалисты из самой республики оценивают такую перспективу весьма скептически.

Новый век – новые вызовы


Произошедшая недавно авария в ОЭС в целом показала, что перезапуск системы в 1990-е гг. и ее дальнейшая работа выстраивались без долгосрочного экономического прогнозирования, основанного на имеющихся экономических и демографических трендах. В частности, в странах «кольца» наблюдается рост потребления электроэнергии, что обусловлено несколькими факторами. Один из них – рост населения. В Узбекистане, начиная с 1991 г., оно увеличилось с 20 млн до почти 35 млн человек. Казахстан после развала СССР продемонстрировал прирост населения в 2,5 млн чел., Кыргызстан – в 2 млн чел. Аналогичная ситуация наблюдается и в других странах региона – Таджикистане и Туркменистане. Очевидно, что подобный прирост является одним из ключевых драйверов роста потребления электроэнергии.

Среди других факторов следует отметить развитие майнинга криптовалют. В целом по регионам мира традиционно наиболее удобными для майнинга криптовалют считаются Центральная Азия и Восточная Европа. В Узбекистане данная отрасль регулируется государством и рассматривается в качестве важного условия повышения инвестиционной привлекательности. В 2018 г. Узбекистан вошел в топ-3 стран мира, наиболее удобных для майнинга.

Майнинг легализован также в Кыргызстане и Казахстане. Однако во всех трех странах то и дело ведутся активные дискуссии на предмет запрета данного вида деятельности, создающего риски энергетической безопасности. Недавний блэкаут заставил власти и экспертное сообщество в очередной раз поднять данный вопрос. На фоне рисков энергетической безопасности в странах региона можно ожидать определенные ограничения в сфере майнига криптовалют, либо применение дополнительных налогов и тарифов.

Майнинг криптовалют – один из системообразующих факторов роста энергопотребления, однако он не приводит к резким скачкам спроса. Следовательно, связывать центральноазиатский блэкаут с майнингом не совсем верно. Возможно, проблема в погодных условиях, приведших к увеличению потребления электроэнергии в отопительных целях.

Все изложенные факторы в условиях изношенности инфраструктур и отсутствия резервных мощностей неизбежно должны были привести к аварии в энергосистеме. Согласно оценкам правительства Кыргызстана, в 2024 г. дефицит электроэнергии в республике составит 17,2 млрд кВт*ч, а его восполнение потребует создания дополнительных мощностей в 1950 МВт. Что касается Узбекистана, то при генерации в 66,4 млрд кВт*ч потребление составляет более 69 млрд кВт*ч. По разным оценкам, дефицит в республике оценивается от 10 до 15%. В отличие от своих соседей, Казахстан располагает профицитом мощностей. Общая установленная мощность составляет 23 621,6 МВт, располагаемая мощность – 20 078,6 МВт. Казахстан является нетто-экспортером электроэнергии: избыток выработки в республике доходит до 5 млрд кВт*ч. 

Что же делать?


Сложившаяся ситуация диктует странам ОЭС, в особенности Узбекистану и Кыргызстану, искать пути диверсификации своих энергетических систем, что, прежде всего, предполагает наращивание генерирующих мощностей. В связи с этим в случае с Узбекистаном особую актуальность обретает проект строительства АЭС в Джизакской области. Несмотря на достаточно интенсивные переговоры между Ташкентом и Москвой, соглашение о строительстве объекта пока не подписано, хотя это планировалось еще в 2019 г. Велика вероятность, что блэкаут послужит своего рода стимулом для форсирования процесса.

Перспективы строительства малой АЭС рассматриваются также в Кыргызстане. 20 января 2022 г. в Дубае российская госкорпорация «Росатом» и Министерство энергетики Кыргызстана подписали меморандум о сотрудничестве в сооружении атомных станций малой мощности. В случае запуска в эксплуатацию АЭС в Узбекистане и Кыргызстане объединенная энергосистема может играть лишь вспомогательную роль, используясь лишь во время плановых ремонтных работ или локальных аварий.

Вместе с тем, сохранение электроэнергетических связей между странами ОЭС продолжает оставаться императивом также в контексте энергетической интеграции в Евразийском экономическом союзе. К 2025 г. планируется запуск общего электроэнергетического рынка ЕАЭС. Две из трех стран «энергетического кольца» (Казахстан и Кыргызстан) уже являются членами Союза, в качестве наблюдателя активный диалог с ЕАЭС ведет Узбекистан. Следовательно, с целью осуществления как взаимных перетоков, так и выхода на перспективный электроэнергетический рынок ЕАЭС, сохранение объединенной энергетической системы с ее последовательной модернизацией является важной задачей для долгосрочного энергетического развития всех трех стран.


Ваге Давтян, президент Института энергетической безопасности (Армения)

Загрузка...
17 августа
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Союзное государство становится инструментом развития на фоне санкций.

Инфографика: Силы и структуры США и НАТО в Польше и Прибалтике
инфографика
Цифра недели

27%

составит повышение цен на газ в Молдове с 1 октября 2022 г., утвержденное Национальным агентством по регулированию в энергетике. С октября 2021 г. тариф вырос почти в 7 раз

Mediametrics