13 Июня 2019 г.

Российско-китайское сближение: геополитические последствия для Евразии

Российско-китайское сближение: геополитические последствия для Евразии
Президент России Владимир Путин и председатель КНР Си Цзиньпин.
Фото: yimg.com

Достигнутые в ходе визита Председателя КНР Си Цзиньпиня в Россию соглашения имеют стратегическое значение. Они обозначают готовность Пекина перейти на новую ступень стратегического взаимодействия. Это приведет к глубоким последствиям для всей постсоветской Евразии.

Конечно, речь не идет о переходе Китая к формальным союзническим отношениям с Россией. Однако новая ступень уже явно выходит за рамки использования России как источника относительно дешевых ресурсов и средства для укрепления переговорной позиции с США.

Решающим фактором такой трансформации является то, что китайское руководство, с одной стороны, убедилось в относительно высоком уровне устойчивости России и российской элиты под внешним давлением, а с другой, – в Пекине созрело понимание, что на нынешнем уровне военно-политических возможностей Китай не способен в одиночку конкурировать с формируемыми США коалициями.

Это не означает возникновения между Россией и Китаем полноценных союзнических отношений, но это существенным образом меняет геополитическую ситуацию, как минимум, в Евразии, а, вероятно, и в более широком контексте.

Для окончательной кристаллизации заложенных в последний год и публично обозначенных на ПМЭФ-2019 тенденций нужно время. Но российско-китайское сближение уже на данной фазе является реальностью.

Стратегический постсоветский контекст


Для постсоветской Евразии возникновение нового, существенно более кооперативного вектора в российско-китайских отношениях является относительно новым фактором, имеющим и позитивный, и усложняющий эффект.

Было бы неправомерно говорить, что новое состояние российско-китайских отношений однозначно ухудшает или улучшает перспективы для постсоветских государств и их элит. Оно, скорее, заставляет их более ответственно относиться к своим действиям и планам, хотя возможны и эмоциональные проявления враждебности.

Главная проблема современной Евразии сводится к тому, что это пространство постепенно утрачивает свойства синергичной коллективной субъектности, то есть регионально или даже субглобальной значимой экономической системы, потенциального регионального центра экономического роста.

А на индивидуальной основе страны Евразии в условиях стратегического сближения России и Китая могут быть только объектами политики, но никак не равноправными партнерами, способными претендовать на геополитическое влияние.

Чем дальше будет развиваться российско-китайское сближение, тем меньше шансов будет оставаться для восстановления коллективной субъектности стран Евразийского региона.

Для Москвы взаимодействие с КНР по мере развития сближения будет становиться все более и более привлекательным, а главное, - будут поступательно усиливаться соответствующие группы экономических интересов. А группы интересов, нацеленные на взаимодействие в рамках постсоветского пространства, будут постепенно ослабевать по мере ослабления технологических цепочек и хозяйственных связей. Это будет естественным процессом, если ЕАЭС и в целом – интеграционные процессы останутся в формате управления взаимной торговлей.

Российско-китайское сближение – это сближение разновесных в экономическом плане государств и экономических систем, учитывая внешние «продолжения» национальных экономик. Оно свидетельствует о критическом повышении важности стратегических, – геоэкономических и геополитических – факторов в глобальном развитии. А одновременно и о превышении уровня политических и военно-силовых рисков того предела, когда они могли считаться вторичными по сравнению с чисто экономической конкурентоспособностью.

Это обстоятельство совершенно не осознается пока политическими элитами постсоветских государств, включая и ряд государств ЕАЭС, продолжающих ментально существовать в рамках прежнего, фактически, «инерционного» сценария развития глобализации, частью чего был вялый распад экономических цепочек советского времени.

Факторы сближения и интересы Китая и России


Сближение России и Китая не является безальтернативным курсом ни для Москвы, ни для Пекина. Обе стороны сохраняют значительную свободу геополитического маневра. Более того, нынешний цикл сближения не снимает с повестки дня стратегические направления политики обеих государств.

Для Китая стратегическим направлением является освоение европейского и американского рынков продукции с высоким уровнем добавленной стоимости и захват лидирующих позиций в глобальной логистике, что давало бы возможность переформатировать финансовое обеспечение глобальных логистических операций. Это откроет КНР и на корпоративном, и на государственном уровне широкий доступ к финансово-инвестиционным ресурсам. Это также обеспечит относительную финансовую устойчивость страны в условиях очевидного политического обострения отношений с США, а также объективного усиления недоверия к долларовой системе взаимных расчетов и инвестиций.

Для России принципиальными моментами является восстановление в благоприятном режиме партнерства со странами ЕС, нарушенного, в том числе, стратегической его невыгодностью в формате начала 2010-х гг. А также укрепление статуса нашей страны, как глобально значимой энергетической сверхдержавы, что означает на практике получение решающего (блокирующего) голоса по всем основным форматам поставок углеводородов и увеличение той доли глобализированной энергетической ренты, которая может использоваться для внутреннего развития.

Нынешний цикл российско-китайского сближения, безусловно, выходящего за рамки тенденций 2014-2017 гг., говорит о качественно новом уровне взаимодействия. Но он является своего рода «планом Б». Он задействован в связи с пониманием политическими и экономическими элитами обоих государств невозможности далее действовать в рамках прежних сценариев экономического развития. Этот фактор более выражен, вероятнее, у России, в меньшей степени – у КНР.

В Китае экономическая и часть политической элиты которого продолжает рассчитывать, что политика умиротворения США позволит выиграть время для накопления ресурсов и завершения формирования «альтернативной» системы глобальной логистики (для этого требуется 5-7 лет).

Но и в Китае, и в России, очевидно пришли к выводу о неизбежной необходимости активизации «резервных» сценариев развития.

Это свидетельствует, что политические элиты двух стран – а очевидно, что достигнутые соглашения относятся к категории «политических» –оценивают уровень дестабилизации глобальной экономической системы как высокий с перспективами разрушения, как минимум, отдельных ее базовых компонентов. Это диктует необходимость формирования «страховочных» механизмов в экономической области, дополняющих механизмы политического и военно-силового взаимодействия.

Перспективы развития евразийской интеграции


Помимо стратегического эффекта, новый качественный уровень российско-китайских отношений повлечет и последствия для экономической и политической ситуации в Евразии. Обозначим несколько принципиальных направлений, где операционный эффект представляется наиболее очевидным.

1. Ключевым фактором становятся значимые проекты в реальном секторе, способные дать эффект формирования в юго-восточной Евразии нового центра экономического роста, создающего условия для синергии с центрами экономического роста, формируемыми Пекином.

Эта синергия существенно более привлекательна, нежели сопряженные с непростыми политическими процессами попытки ряда стран постсоветского пространства выйти в одиночку, например, на европейский или индийский рынки.

Если страны Евразии смогут встраиваться в подобные проекты самостоятельно или через российские каналы, что представляется более вероятным, это может существенно усилить их конкурентоспособность. Но такая синергия потребует более глубокого и политически открытого сотрудничества с Москвой, а также соинвестирования в проекты, где Россия будет заведомо иметь больший операционный вес. Но и для России это создает новые требования к инвестиционной политике.

2. Новый уровень российско-китайского взаимопонимания снижает вероятность конкуренции Москвы и Пекина на постсоветском пространстве за экономическое и политическое влияние.

Это лишает элиты постсоветских государств возможности играть на противоречиях двух стран, получая себе дополнительные преференции экономического и политического характера. Конечно, достигнутый к настоящему моменту уровень российско-китайских отношений недостаточен для полной гармонизации интересов в Евразии, в частности, в Центральной Азии, где уже отмечалась значительная китайская экспансия. Но, например, в вопросах, связанных с Прикаспийским экономическим пространством, возможности раздувать противоречия РФ и КНР существенно сократились. По мере развития практического взаимодействия Москвы и Пекина значимость даже крупных, но тактических «инвестиций» обоих стран в элиты Евразии начнет поступательно сокращаться.

3. Российско-китайский союз может стать гарантией устойчивости для политических элит постсоветских государств от давления и политических, а главное – экономических манипуляций со стороны США и их сателлитов.

Это же обусловит и возможность крайне жесткой реакции Москвы и Пекина на действия евразийских элит в случае проведения ими проамериканской политики, особенно неафишируемой. Ситуация требует нового уровня геополитической ответственности от постсоветских элит. В противном случае, экономическая и политическая их маргинализация становятся неизбежной при минимальных возможностях компенсировать российско-китайское влияние за счет привнесения новых игроков в систему.

Конечно, в логике РФ и КНР есть и отличия. Если Россия готова к диалогу с элитами соответствующих стран, будучи связанной формальными и неформальными обязательствами, даже такими неоднозначными, как ОДКБ, то китайская сторона таких обязательств не имеет и может в какой-то момент поставить вопрос о смене политических и экономических элит соответствующих государств, как чрезмерно связанных и зависимых от США.

4. Возрастает важность достижения общеевразийскими институтами, прежде всего, ЕАЭС более высокой степени дееспособности, перехода на новый уровень институционализации и инвестиционной целостности.

В этом, с учетом нового статуса российско-китайских отношений, заинтересована и Москва. Укрепление институциональной дееспособности даже при сохранении нынешнего качественного и пространственного уровня интеграции, даст дополнительные «очки» в усилении своих позиций в двусторонних отношениях.

Имеет смысл существенно усилить интеграционный потенциал в вопросах новых финансовых коммуникаций и цифровизации экономики.

Это дало бы возможность сформировать относительно защищенное расчетное, а затем, – и инвестиционное пространство в Евразии, потенциально востребуемое КНР на равноправной основе. Сам Китай такое пространство создать не смог в силу избыточной степени зависимости от экспорта своих товаров.

Контуры будущего


Москва и Пекин начали осторожное, но уже вполне заметное движение к тому варианту будущего, к той модели глобальных политических отношений и мировой экономики, ранее считавшийся «альтернативным» по отношению к модели неограниченной глобализации.

С этой точки зрения крайне показательно, что следом за новым глобально значимым пакетом российско-китайских экономических, а по сути, – политико-экономических соглашений, президент России Владимир Путин выступил с фундаментальной речью на пленарном заседании ПМЭФ-2019, прямо заявив об исчерпании потенциала социально-экономической глобализации и нарастании политического сегментирования глобальной экономики.

Взятые в совокупности, эти процессы являются сигналом для лидеров многих государств, в том числе, и стран постсоветской Евразии об исчерпании возможностей прежнего «инерционного» сценария развития и необходимости более энергичной подготовки не только к кризису, неизбежно вытекающему из торможения глобализации, но и к посткризисному миру.

В этих процессах произойдет перераспределение глобального и регионального влияния ключевых государств, и российско-китайский альянс, даже если его развитие затормозится на нынешнем уровне, будет одним из важнейших компонентов.


Дмитрий Евстафьев, профессор НИУ ВШЭ

Загрузка...
Комментарии
11 Августа
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Парламентские выборы откроют новый политический цикл в Беларуси.

Инфографика: 5 ключевых событий в ЕАЭС в 2018 году
инфографика
Цифра недели

7

расследований провел антимонопольный блок Евразийской экономической комиссии в январе-июле 2019 г.

Mediametrics