06 Июня 2017 г. 07:05

Кто стоит за нефтяными соглашениями Туркменистана и Узбекистана

Кто стоит за нефтяными соглашениями Туркменистана и Узбекистана

В середине мая состоялся официальный визит президента Узбекистана в Туркменистан. 20 мая в туристической зоне «Аваза», после переговоров Гурбангулы Бердымухамедова и Шавката Мирзиёева прошла церемония подписания деловых соглашений. Одним из таких соглашений стал меморандум о взаимопонимании между Государственным концерном «Туркменнебит» («Туркменнефть») и национальной холдинговой компанией Uzbeknefitgaz (НХК «Узбекнефтегаз») о поставках нефти. Что стоит за развитием энергетического сотрудничества Ашхабада и Ташкента?

Основная договоренность Узбекистана и Туркменистана, по словам председателя правления «Узбекнефтегаза» Алишера Султанова, касалась поставок легкой нефти с туркменского месторождения Киянлы, а также с месторождений, разрабатываемых Китайской национальной нефтегазовой корпорацей (CNPC). Сырье предполагается поставлять в Узбекистан для загрузки Бухарского нефтеперерабатывающего завода. Показательно, что это первое соглашение «Узбекнефтегаза» о работе за пределами своей страны.

Подписанное соглашение не является обязывающим, поэтому есть шанс остановки проекта. В то же время, оно представляет значительный интерес для анализа расстановки сил в нефтегазовом комплексе среднеазиатских государств.

В данном регионе идет активное соперничество нескольких игроков, крупнейшими из которых являются Россия и Китай. Так, с 1990-х гг. центральным вопросом для всех акторов энергетической политики Средней Азии является определение маршрутов экспорта углеводородов.

Находясь в рамках СССР, среднеазиатские республики отправляли свои ресурсы в Центр, в направлении РСФСР. После распада союза они стремились построить инфраструктуру для выхода на альтернативные рынки, чтобы не зависеть от отношений с Москвой. Частично им это удалось. Уже построено три нитки газопровода «Средняя Азия – Китай». 

ЦА-1.jpg  

Подробности о существующих и проектируемых газопроводах в Центральной Азии – в инфографике «Евразия.Эксперт».

Однако связи с Россией сохраняются, она по-прежнему остается экспортным каналом, – как для нефти, так и для газа. В частности, Туркменистан экспортирует часть своей нефти через Махачкалу. Оттуда сырье может поступать до порта Новороссийска и далее на мировой рынок. Но объем прокачки по такому маршруту невелик и постоянно снижается.

Проблема в Махачкале крайне специфическая. Примерно 200-300 метровый участок нефтепровода от разгрузочного причала до инфраструктуры «Транснефти» в порту контролируют частные структуры, которые откровенно воруют часть нефти, заставляя сопроводителей груза подписывать документы о высоком содержании воды в отгруженной нефти (или другие подобные документы, легализующие пропажу части нефти на пути от танкера до трубы «Транснефти»).

Естественно, подобные криминальные истории приводят к тому, что Туркменистан все больше танкеров отправляет в порт Баку. Аналогичным образом поступают и другие производители нефти на каспийском шельфе, например «Лукойл», работающий в российском секторе.

По указанным причинам «Туркменнефти» выгодно диверсифицировать направления поставок своей нефти. Тем более поставки в Узбекистан по логистической составляющей могут оказаться дешевле по сравнению с маршрутом Туркменистан-Баку-Джейхан.

Поддерживает поставку туркменской нефти в Узбекистан и Китай. Пекину важно высвободить газовые ресурсы среднеазиатских государств, оставляя их в качестве собственной стратегической ресурсной базы. При этом, Китай видит необходимость Ташкента ликвидировать дефицит жидкого топлива на территории своей страны. Поэтому китайские компании активно включаются в данный процесс. Для удовлетворения спроса на моторное топливо Узбекистан стал двигаться двумя путями.

Во-первых, договорился о закупках нефти в России. В апреле 2017 г. Минэнерго РФ и «Узбекнефтегаз» договорились о создании трехсторонней группы с участием Казахстана для реализации поставок нефти. Предполагается, что сырье будет прокачиваться по нефтепроводу Омск-Павлодар-Шымкент, а далее – по железной дороге до Джизакской области Узбекистана.

В данном регионе Ташкент планирует построить к 2022 г. новый нефтеперерабатывающий завод (НПЗ) мощностью 5 млн т. для производства 3,7 млн т. моторного топлива, более 700 тыс. т. авиатоплива и 300 тыс. т. сопутствующих нефтепродуктов. Экспериментальная прокачка нефти по указанному маршруту должна пройти до конца года. Однако к моменту запуска НПЗ планируется построить нефтепровод на 95 км – до границы с Казахстаном.

Во-вторых, Узбекистан привлек иностранных партнеров для строительства GTL-завода в Кашкадарьинской области стоимостью $3,7 млрд. На предприятии из природного газа будут производиться жидкие углеводороды: из 3,6 млрд куб. м. газа будут получаться  743,5 тыс. т. дизтоплива, 311 тыс. т. авиакеросина, 431,1 тыс. т. нафты и 20,9 тыс. т. сжиженного газа в год. Строит завод южнокорейская фирма Hyundai Engineering&Construction при участии датской Haldor Topsoe и южноафриканской Sasol. Китай долгое время не включался в реализацию данного проекта. Пекин обеспокоен тем, что новое предприятие будет «забирать» с рынка 3,6 млрд куб. м. газа в год.

Однако был риск, что Uzbekistan GTL сможет реализовать проект вообще без китайского участия, поэтому во время визита Шавката Мирзиёева в КНР в мае 2017 г. китайские компании выделили «Узбекнефтегазу» $5 млрд. на реализацию GTL-проекта.

 Китай пошел на такой шаг по ряду причин:

1. В настоящее время увеличение поставок среднеазиатского газа не является для него первоочередной целью (в КНР растет добыча собственного газа, а портфель импортных поставок хорошо сбалансирован).

2.Создание подобных проектов вписывается в инициативу «Один пояс, один путь», так как создает инфраструктуру для развития транспортных проектов в Средней Азии и привязывает страны региона к самому Китаю.

3. Выделение средств «Узбекнефтегазу» стало своеобразной компенсацией за отсрочку строительства четвертой нитки газопровода «Средняя Азия – Китай».

Но в будущем КНР выгоднее наладить поставку нефти для узбекских НПЗ из Туркменистана. Это позволит не «бронировать» газ для проектов типа GTL-завода.

К тому же, за газ Узбекистана уже началась существенная конкуренция между Россией и Китаем. «Газпром» в апреле 2017 г. подписал контракт с Узбекистаном на покупку 4 млрд куб. м. газа в год до 2022 г.

Учитывая, что внутренний спрос на газ в Узбекистане также возрастает, Китай становится более активным в регулировании нефтегазовых проектов региона. Поэтому соглашение  «Туркменнефти» и «Узбекнефтегаза» можно рассматривать как пример таких действий.


Игорь Юшков, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ, ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности 

Загрузка...
Комментарии
02 Сентября
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Что стоит за визитом советника Трампа в Минск.

Инфографика: 5 ключевых событий в ЕАЭС в 2018 году
инфографика
Цифра недели

3,5%

населения мира составляют мигранты, что эквивалентно 272 млн чел. С 2010 г. данный показатель увеличился на 51 млн чел. – ООН

Mediametrics