Сталинская белорусизация. Почему вождь народов отказался от ассимиляции белорусов. Мнение историка из МГУ Сталинская белорусизация. Почему вождь народов отказался от ассимиляции белорусов. Мнение историка из МГУ

«Евразия.Эксперт» публикует вторую часть интервью кандидата исторических наук, доцента кафедры истории южных и западных славян исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Юрия Борисенка. В первой части интервью историк рассказал о происхождении белорусов и белорусской государственности, а также о роли в ней Иосифа Сталина. Во второй части он ответил на вопросы о том, зачем Сталин отказался от идеи ассимиляции белорусов, почему белорусское руководство отказалось от деполонизации Вильно, а белорусы не попали в программу западного прометеизма для разрушения СССР.

- Юрий Аркадьевич, Вы отметили, что Сталин финансировал Всебелорусский съезд. Какова была его роль в белорусизации? С какой целью проводилась белорусизация? Ведь был более простой путь: существовал, например, Белорусский народный союз, который выступал за ассимиляцию белорусов с русскими…

- Не только Белорусский народный союз. Была целая линия и вне советской идеологии и практики. Среди советских руководителей тоже выделялось два вида вождей. С одной стороны, были сторонники Троцкого и Свердлова. С их точки зрения, безусловно, никакая белорусская государственность не была нужна.

С другой стороны, Сталин считал, что границы Советского государства (которое с декабря 1922 г. называется СССР), очень уязвимы на западном направлении. Политика коренизации, которая провозглашается XII съездом партии весной 1923 г., тесно связана с украинской и белорусской проблемой, потому что польские власти с начала 1920-х гг., определив свои границы и получив весной 1923 г. международное признание со стороны великих держав, проводили политику образовательной колонизации.

У поляков не было достаточно финансовых средств для развития образования, в том числе на других языках, но они сознательно проводили политику либо национальной ассимиляции по Роману Дмовскому, либо государственной ассимиляции, которая стала проводиться после государственного переворота в Польше в мае 1926 г., когда к власти пришел Юзеф Пилсудский, первый маршал Польши.  

Поляки в период борьбы за свои границы прикрывали это так называемой федеративной теорией, которую озвучивал Пилсудский, согласно которой триединство древних земель Польши должно было восстановиться, и все живущие там народы должны были получить права.

Но сам Пилсудский уже в 1920 г. жестко формулирует свою позицию, говоря, что никаких уступок «белорусской фикции» он делать не будет. Советская же власть считает, что в условиях, когда Красная армия на этих фронтах эффективно воевать все 1920-е гг. не может, в этих условиях роль штыков исполняет школьный учитель, как это было в Германии при Бисмарке. Соответственно, процессы белорусизации начинаются синхронно с уже известной нам ситуацией с границами и с расширением территории.

Летом 1923 г. принимается принципиальное решение о том, чтобы вернуть из-за границы ведущих представителей белорусской эмиграции, чтобы они тоже поучаствовали в этом процессе культурного строительства. Белорусская эмиграция в результате этих мер оказалась одной из самых «бедных» талантами национальных эмиграций. С другой стороны, поляки эту эмиграцию никак финансово не поддерживали, в отличие от эмиграций большинства народов Российской империи, которые попали в программу «прометеизма», то есть противостояния Советской России с помощью разделения ее по национальным швам.

Сталин эту политику коренизации применяет в качестве эффективного средства накануне массовой коллективизации сельского хозяйства. Это не только белорусский опыт, но и украинский, и в истории других народов это тоже сыграло свою роль. Крестьяне, получив возможность учиться грамоте на родном языке, не выражали свое недовольство в массовом порядке. Когда в конце 1920-х гг. начинается массовая коллективизация, протесты есть и в белорусской деревне, но они уже никак не связаны с польской линией.

С другой стороны, население Западной Беларуси с интересом смотрит на то, что происходит на советской стороне: идет обучение на их родном языке, за него никто не преследует, растет наука, культура, в 1928 г. появляется Белорусская Академия наук. Белорусы на территории Польши об этом могут только мечтать, потому что сокращается количество белорусских школ, которые появились еще в период германской оккупации (немцы тоже проводили своего рода процессы деполонизации). Образование на белорусском языке на западных белорусских землях свертывается к 1939 г. практически до нуля.

- В конце 1920-х гг. началась борьба с так называемой «нацдемовщиной». Это был закономерный процесс, связанный с ростом оппозиционных сил?

- Нет, закономерный процесс здесь был в том, что так называемых «попутчиков революции», людей, которых возвращали из эмиграции, советская власть никогда не считала «своими». Она бы «расправилась» с ними в другое время и в других условиях, но в условиях массовой коллективизации жестко встал вопрос о судьбе этих национальных деятелей. Делалась вся эта политика белорусизации в том числе и для того, чтобы воспитать людей, преданных делу большевизма с малых лет.

И действительно, если посмотреть на советскую историю послевоенного периода, то мы видим среди высшего руководства Советского Союза таких людей, как Кирилл Мазуров – член Политбюро, Михаил Зимянин – секретарь ЦК КПСС, яркий белорусский руководитель Петр Машеров, кандидат в члены Политбюро. Это воспитанники белорусских школ периода белорусизации. Они были полностью «своими» для власти, и для них эти вертикальные социальные лифты работали.

Для тех же людей, которые имели пятна в биографии периода Первой мировой и Гражданской войны, естественно, все заканчивалось если не в 1929 г., когда начинается борьба с «нацдемами», то в 1937-1938 гг.

Были действительно большие потери среди белорусской интеллигенции, но процесс белорусизации устраивался не для интеллигенции. Для широкой крестьянской массы этот процесс не только не закончился репрессиями в отношении «нацдемов», но он еще и ускорился, потому что в 1930-х гг. появляется такое мощное средство массовой информации как радио.

Оно говорит на двух языках, потому что значительная часть передач идет из Минска, но транслируются и передачи из Москвы. Крестьянин слышит, что с ним разговаривают на его родном языке, и процессы ускорялись.

Белорусизация длится несколько десятилетий, но это не мешает бороться, с одной стороны, с «великорусским шовинизмом», а с другой стороны – с «буржуазным национализмом».

- Разнятся ли оценки историков в отношении событий белорусизации и репрессий интеллигенции?

- Оценки разнятся в том, что историки, которые занимаются этим с начала 1990-х гг., часто применяют достаточно узкий подход. Например, за основу берутся только уголовные дела в отношении репрессированных. В последнее время выходят работы, где доказывается, что белорусизация закончилась в 1929 г., когда приезжает из Москвы бывший высокопоставленный украинский руководитель Владимир Затонский и начинает процесс разбирательств, которые приводят к первым, достаточно массовым репрессиям среди белорусскоориентированной интеллигенции.

На самом деле все было несколько иначе, потому что это только верхний слой, за которым продолжались процессы, запущенные еще в 1923-1924 гг. В конце 1932 г. решением ЦК ВКП (б) директивным образом отменяется украинизация на Кубани и в центральной черноземной зоне РСФСР. Она шла достаточно интенсивно, были затрачены большие государственные средства, и одним актом внезапно этот процесс отменяется.

На белорусских территориях ничего подобного не было, потому что граница находилась сразу за Минском. В условиях пограничной государственности и проходило развитие довоенной БССР, потому что там даже процессы индустриализации были скромными: логично было не строить крупные промышленные предприятия у самой границы, где их может захватить противник в первые дни или месяцы войны.

- Мы заговорили о войне. Белорусы сильно пострадали в ходе этой войны, и это сделало непопулярными любые идеи национализма. Как Великая Отечественная война повлияла на белорусский менталитет?

-  Если говорить в геополитическом плане, после того, как закончилась война, это многовековое российско-польское противостояние тоже закончилось. Решился вопрос о границах, где-то не в пользу белорусов: Белостокская область была в значительной степени заселена этническими белорусами. Но польские коммунисты попросили Сталина о том, чтобы границы их будущего государства были отнесены ближе к советской границе, потому что рядом их столица Варшава. То есть они хотели укрепить свои позиции, и Сталин на это пошел.

Решился вопрос и о Вильно, который еще в 1944 г. стоял достаточно остро. Белорусское руководство во главе с Пантелеймоном Пономаренко, руководителем Центрального штаба партизанского движения, не стало брать на себя ответственность за деполонизацию большого города Вильно, потому что это было сопряжено со значительными сложностями и по линии спецслужб.

События войны, трагедия, когда до трети предвоенного населения было уничтожено гитлеровцами и их пособниками, этот опыт войны наложился и на особенности послевоенного развития, когда Белорусская ССР начала развиваться в ускоренном порядке и стала в итоге «сборочным цехом» Советского Союза. Это был один из регионов, который развивался в приоритетном порядке даже на фоне не слишком охваченных этими процессами развития нечерноземных областей РСФСР, особенно которые были рядом с границами БССР. Чувствовалась разница не в пользу Псковской, Смоленской, Брянской областей.

Приезжало немало специалистов по распределению и по зову души. Было построено два крупных нефтеперерабатывающих завода в Новополоцке и Мозыре, крупнейшие химические предприятия, тракторный завод, МАЗ, БелАЗ.

Все это требовало притока кадров, и то крестьянское море, которым оставались белорусские территории до Великой Отечественной войны, начало разбавляться. С другой стороны, массовое переселение населения в города приводит к тому, что этот крестьянский мир уходит в прошлое, происходит процесс урбанизации.

В этих координатах действительно нет места национализму. Часть белорусских деятелей в период Второй мировой войны пыталась сотрудничать с гитлеровцами. Сотрудничество это выглядело достаточно жалко, потому что немцы как и в Первую мировую войну отказывались считать белорусскими землями все те земли, которые составляла Белорусская ССР. У них были совсем другие этнические взгляды, но на той территории, которую они считали белорусской, допускались некие формы сотрудничества с оккупантами. Практически все эти люди, если они не были схвачены компетентными органами, оказались на западе, и развивали там свои точки зрения уже в послевоенный период. Откликов внутри БССР это практически не находило. Явления национального плана разворачиваются уже в конце перестройки, в конце 1980-х гг. национальной интеллигенцией, которая появилась в эпоху советской белорусизации.


Беседовала Юлия Рулева

01 Ноября 2017 г. 23:30

Сталинская белорусизация. Почему вождь народов отказался от ассимиляции белорусов. Мнение историка из МГУ

/ Сталинская белорусизация. Почему вождь народов отказался от ассимиляции белорусов. Мнение историка из МГУ

«Евразия.Эксперт» публикует вторую часть интервью кандидата исторических наук, доцента кафедры истории южных и западных славян исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова Юрия Борисенка. В первой части интервью историк рассказал о происхождении белорусов и белорусской государственности, а также о роли в ней Иосифа Сталина. Во второй части он ответил на вопросы о том, зачем Сталин отказался от идеи ассимиляции белорусов, почему белорусское руководство отказалось от деполонизации Вильно, а белорусы не попали в программу западного прометеизма для разрушения СССР.

- Юрий Аркадьевич, Вы отметили, что Сталин финансировал Всебелорусский съезд. Какова была его роль в белорусизации? С какой целью проводилась белорусизация? Ведь был более простой путь: существовал, например, Белорусский народный союз, который выступал за ассимиляцию белорусов с русскими…

- Не только Белорусский народный союз. Была целая линия и вне советской идеологии и практики. Среди советских руководителей тоже выделялось два вида вождей. С одной стороны, были сторонники Троцкого и Свердлова. С их точки зрения, безусловно, никакая белорусская государственность не была нужна.

С другой стороны, Сталин считал, что границы Советского государства (которое с декабря 1922 г. называется СССР), очень уязвимы на западном направлении. Политика коренизации, которая провозглашается XII съездом партии весной 1923 г., тесно связана с украинской и белорусской проблемой, потому что польские власти с начала 1920-х гг., определив свои границы и получив весной 1923 г. международное признание со стороны великих держав, проводили политику образовательной колонизации.

У поляков не было достаточно финансовых средств для развития образования, в том числе на других языках, но они сознательно проводили политику либо национальной ассимиляции по Роману Дмовскому, либо государственной ассимиляции, которая стала проводиться после государственного переворота в Польше в мае 1926 г., когда к власти пришел Юзеф Пилсудский, первый маршал Польши.  

Поляки в период борьбы за свои границы прикрывали это так называемой федеративной теорией, которую озвучивал Пилсудский, согласно которой триединство древних земель Польши должно было восстановиться, и все живущие там народы должны были получить права.

Но сам Пилсудский уже в 1920 г. жестко формулирует свою позицию, говоря, что никаких уступок «белорусской фикции» он делать не будет. Советская же власть считает, что в условиях, когда Красная армия на этих фронтах эффективно воевать все 1920-е гг. не может, в этих условиях роль штыков исполняет школьный учитель, как это было в Германии при Бисмарке. Соответственно, процессы белорусизации начинаются синхронно с уже известной нам ситуацией с границами и с расширением территории.

Летом 1923 г. принимается принципиальное решение о том, чтобы вернуть из-за границы ведущих представителей белорусской эмиграции, чтобы они тоже поучаствовали в этом процессе культурного строительства. Белорусская эмиграция в результате этих мер оказалась одной из самых «бедных» талантами национальных эмиграций. С другой стороны, поляки эту эмиграцию никак финансово не поддерживали, в отличие от эмиграций большинства народов Российской империи, которые попали в программу «прометеизма», то есть противостояния Советской России с помощью разделения ее по национальным швам.

Сталин эту политику коренизации применяет в качестве эффективного средства накануне массовой коллективизации сельского хозяйства. Это не только белорусский опыт, но и украинский, и в истории других народов это тоже сыграло свою роль. Крестьяне, получив возможность учиться грамоте на родном языке, не выражали свое недовольство в массовом порядке. Когда в конце 1920-х гг. начинается массовая коллективизация, протесты есть и в белорусской деревне, но они уже никак не связаны с польской линией.

С другой стороны, население Западной Беларуси с интересом смотрит на то, что происходит на советской стороне: идет обучение на их родном языке, за него никто не преследует, растет наука, культура, в 1928 г. появляется Белорусская Академия наук. Белорусы на территории Польши об этом могут только мечтать, потому что сокращается количество белорусских школ, которые появились еще в период германской оккупации (немцы тоже проводили своего рода процессы деполонизации). Образование на белорусском языке на западных белорусских землях свертывается к 1939 г. практически до нуля.

- В конце 1920-х гг. началась борьба с так называемой «нацдемовщиной». Это был закономерный процесс, связанный с ростом оппозиционных сил?

- Нет, закономерный процесс здесь был в том, что так называемых «попутчиков революции», людей, которых возвращали из эмиграции, советская власть никогда не считала «своими». Она бы «расправилась» с ними в другое время и в других условиях, но в условиях массовой коллективизации жестко встал вопрос о судьбе этих национальных деятелей. Делалась вся эта политика белорусизации в том числе и для того, чтобы воспитать людей, преданных делу большевизма с малых лет.

И действительно, если посмотреть на советскую историю послевоенного периода, то мы видим среди высшего руководства Советского Союза таких людей, как Кирилл Мазуров – член Политбюро, Михаил Зимянин – секретарь ЦК КПСС, яркий белорусский руководитель Петр Машеров, кандидат в члены Политбюро. Это воспитанники белорусских школ периода белорусизации. Они были полностью «своими» для власти, и для них эти вертикальные социальные лифты работали.

Для тех же людей, которые имели пятна в биографии периода Первой мировой и Гражданской войны, естественно, все заканчивалось если не в 1929 г., когда начинается борьба с «нацдемами», то в 1937-1938 гг.

Были действительно большие потери среди белорусской интеллигенции, но процесс белорусизации устраивался не для интеллигенции. Для широкой крестьянской массы этот процесс не только не закончился репрессиями в отношении «нацдемов», но он еще и ускорился, потому что в 1930-х гг. появляется такое мощное средство массовой информации как радио.

Оно говорит на двух языках, потому что значительная часть передач идет из Минска, но транслируются и передачи из Москвы. Крестьянин слышит, что с ним разговаривают на его родном языке, и процессы ускорялись.

Белорусизация длится несколько десятилетий, но это не мешает бороться, с одной стороны, с «великорусским шовинизмом», а с другой стороны – с «буржуазным национализмом».

- Разнятся ли оценки историков в отношении событий белорусизации и репрессий интеллигенции?

- Оценки разнятся в том, что историки, которые занимаются этим с начала 1990-х гг., часто применяют достаточно узкий подход. Например, за основу берутся только уголовные дела в отношении репрессированных. В последнее время выходят работы, где доказывается, что белорусизация закончилась в 1929 г., когда приезжает из Москвы бывший высокопоставленный украинский руководитель Владимир Затонский и начинает процесс разбирательств, которые приводят к первым, достаточно массовым репрессиям среди белорусскоориентированной интеллигенции.

На самом деле все было несколько иначе, потому что это только верхний слой, за которым продолжались процессы, запущенные еще в 1923-1924 гг. В конце 1932 г. решением ЦК ВКП (б) директивным образом отменяется украинизация на Кубани и в центральной черноземной зоне РСФСР. Она шла достаточно интенсивно, были затрачены большие государственные средства, и одним актом внезапно этот процесс отменяется.

На белорусских территориях ничего подобного не было, потому что граница находилась сразу за Минском. В условиях пограничной государственности и проходило развитие довоенной БССР, потому что там даже процессы индустриализации были скромными: логично было не строить крупные промышленные предприятия у самой границы, где их может захватить противник в первые дни или месяцы войны.

- Мы заговорили о войне. Белорусы сильно пострадали в ходе этой войны, и это сделало непопулярными любые идеи национализма. Как Великая Отечественная война повлияла на белорусский менталитет?

-  Если говорить в геополитическом плане, после того, как закончилась война, это многовековое российско-польское противостояние тоже закончилось. Решился вопрос о границах, где-то не в пользу белорусов: Белостокская область была в значительной степени заселена этническими белорусами. Но польские коммунисты попросили Сталина о том, чтобы границы их будущего государства были отнесены ближе к советской границе, потому что рядом их столица Варшава. То есть они хотели укрепить свои позиции, и Сталин на это пошел.

Решился вопрос и о Вильно, который еще в 1944 г. стоял достаточно остро. Белорусское руководство во главе с Пантелеймоном Пономаренко, руководителем Центрального штаба партизанского движения, не стало брать на себя ответственность за деполонизацию большого города Вильно, потому что это было сопряжено со значительными сложностями и по линии спецслужб.

События войны, трагедия, когда до трети предвоенного населения было уничтожено гитлеровцами и их пособниками, этот опыт войны наложился и на особенности послевоенного развития, когда Белорусская ССР начала развиваться в ускоренном порядке и стала в итоге «сборочным цехом» Советского Союза. Это был один из регионов, который развивался в приоритетном порядке даже на фоне не слишком охваченных этими процессами развития нечерноземных областей РСФСР, особенно которые были рядом с границами БССР. Чувствовалась разница не в пользу Псковской, Смоленской, Брянской областей.

Приезжало немало специалистов по распределению и по зову души. Было построено два крупных нефтеперерабатывающих завода в Новополоцке и Мозыре, крупнейшие химические предприятия, тракторный завод, МАЗ, БелАЗ.

Все это требовало притока кадров, и то крестьянское море, которым оставались белорусские территории до Великой Отечественной войны, начало разбавляться. С другой стороны, массовое переселение населения в города приводит к тому, что этот крестьянский мир уходит в прошлое, происходит процесс урбанизации.

В этих координатах действительно нет места национализму. Часть белорусских деятелей в период Второй мировой войны пыталась сотрудничать с гитлеровцами. Сотрудничество это выглядело достаточно жалко, потому что немцы как и в Первую мировую войну отказывались считать белорусскими землями все те земли, которые составляла Белорусская ССР. У них были совсем другие этнические взгляды, но на той территории, которую они считали белорусской, допускались некие формы сотрудничества с оккупантами. Практически все эти люди, если они не были схвачены компетентными органами, оказались на западе, и развивали там свои точки зрения уже в послевоенный период. Откликов внутри БССР это практически не находило. Явления национального плана разворачиваются уже в конце перестройки, в конце 1980-х гг. национальной интеллигенцией, которая появилась в эпоху советской белорусизации.


Беседовала Юлия Рулева

Загрузка...
Комментарии
15 Июня
РЕДАКТОРСКая КОЛОНКа

Западные страны просчитались в антироссийском санкционном угаре.

Инфографика: Силы и структуры США и НАТО в Польше и Прибалтике
инфографика
Цифра недели

38%

составил рост товарооборота России со странами БРИКС в I квартале 2022 г., достигнув объема $45 млрд – президент РФ

Mediametrics